Книга Маринкина башня, страница 26 – Мира Форст

Дорога заняла около двух часов.

В отличие от Саноцкого замка, Самборская резиденция Мнишеков ей не понравилась. Возможно, первое впечатление испортил вид нечистот, сбрасываемых через искусственный каменный канал в местную речушку.

Самборский замок выглядел больше крепостью и наводил тоску. Его опоясывала толстая стена и башни с бойницами. Подъезд к нему затрудняли земляной вал и ров с водой.

Неспроста Марина умеет стрелять, — поняла Агнеша, — неспроста тут такие замки-крепости. Да и то, что ей рассказали о событиях в Джевицах, наводило на мысли о неспокойной обстановке в стране. Как бы не пришлось ей столкнуться с недружественной армией или попросту с обычными разбойниками.

Всадники и карета въехали на каменный мост. У ворот их встречала стража.

— Агнес, не печалься, — заметила и догадалась о причине ее удрученности пани Ядвига. — Самбор только с виду такой мрачный. Его неприступные стены должны навевать страх на врагов. Уверена, то, что за стенами, тебя приятно удивит.

И она оказалась права. За замковыми воротами открывался мир красоты и роскоши. Ухоженный сад, пруд, мостики, фонтаны причудливых форм, каменные лабиринты, статуи античных божеств.

— Там есть часовня, — указала ей Марина на одну из башен. — Она для семьи и гостей. Слуги молятся в другой часовне.

А это идея, — призадумалась Агнеша, — что, если молитва поможет выбраться отсюда? Только пустят ли ее, православную, в костел? А я никому не скажу, — мысленно улыбнулась Агнешка, — пусть думают обо мне, как о ревностной католичке.

— Я покажу тебе весь замок, идем, — позвала ее Марина.

Агнеша ощущала себя, словно на экскурсии. Она не могла до конца осознать, что видит перед собой не музейные экспонаты.

— Папенька собирает картины, не удивляйся, у нас все комнаты украшены полотнами голландских, итальянских и немецких художников.

— А работы своих соотечественников пан Юрий не коллекционирует? — поинтересовалась Агнеша.

— Почему же? Наше семейное древо пишется только поляками.

И Марина провела ее в зал-галерею с вереницей фамильных портретов.

— Большинство картин принадлежит кисти местного живописца Симона Богушевича, — сказала Марина.

Агнеша переходила от одного портрета к другому, с интересом вглядываясь в представителей семейства Мнишек разных поколений и слушая пояснения своей спутницы.

— А это кто? — спросила она, когда Марина прошла мимо одного полотна, не дав разъяснений.

На нем был запечатлен привлекательный аристократ с волевым лицом.

Девушка вдруг смутилась и немного замялась, прежде чем ответить.

— Князь Юрий Корыбут Збаражский.

— Родственник?

— Должен был стать членом нашей семьи…, — Марина опять замялась, но все же продолжила, — Он ведь сватался ко мне. Я считалась невестой князя до тех пор, пока в Кракове не объявился претендент на Московский трон. Видишь, уже и портрет его для фамильной галереи заказали.

Марина вздохнула, и от Агнеши это не укрылось.

— Ты любишь князя Збаражского?

— Мне нельзя такого говорить, — зашептала Марина. — Только, знаешь, иногда я думаю о нем слишком много. Понимаешь, Агнес, для нашей семьи важно, чтобы у нас было все самое лучшее. Это касается и супружества. До появления царевича Дмитрия, папенька считал князя идеальным женихом для меня. Он очень богат и умен. Учился в Падуанском университете и получил от короля староство в Брестском воеводстве. Ему всего тридцать лет, а он уже необыкновенно влиятелен и могущественен. И не только благодаря своему происхождению и близости к королю. Князь прославился на поле боя. Он рассказывал мне о молдавском походе, где участвовал в сражениях и помог возвести на молдавский трон Иеремию Могилу.