Книга Маринкина башня, страница 27 – Мира Форст

— Не лучше ли тебе стать женой князя Збаражского, жить в комфорте и достатке, чем следовать за сомнительной личностью в чужую страну?

— Русские сами признали его царевичем. А я увеличу славу рода Мнишеков и всего Польского Королевства. Я буду женой царя.

— То есть, ради интересов семьи ты готова отказаться от своих чувств?

— Меня так воспитали, Агнес, — немного затравленно произнесла Марина.

Агнеше стало жаль девочку, и она мягко спросила:

— Ну, а как тебе царевич Дмитрий? Понравился ли?

— Он предупредителен, любезен. У него благородные и сдержанные манеры. Дмитрию всего двадцать четыре года, и он более подходит мне по возрасту, чем князь.

Казалось, Марина убеждает саму себя. И глаза ее совсем не блестели также, как когда она говорила о Юрие Корыбут Збаражском.

— Идем, покажу тебе наш библиотечный зал, — отвела Марина взгляд от портрета князя и поспешила выйти из галереи.

— Ничего себе! — восхитилась Агнеша. — Как вам только удалось собрать такое богатство?

Встроенные в стены деревянные стеллажи от пола до сводчатого потолка занимали все обширное пространство библиотечного зала.

— Это библиотека нескольких поколений. Папенька регулярно пополняет ее новыми изданиями.

Агнеша пригляделась к корешкам книг ближайшего стеллажа. Издания по архитектуре, фортификации. На полках следующего стеллажа теснились мемуары, и Агнешу пронзила мысль.

— Марина! Кто-нибудь ведет летопись твоей семьи?

— Нет. Думаешь, надо?

— Конечно! Ведь сватовство царевича, это бесценный материал для мировой истории, — загорелась энтузиазмом Агнеша. — Позволь мне записывать все, что происходит вокруг тебя.

— А что? Мои правнуки смогут гордиться, что располагают архивом царицы Марины Мнишек!

Агнеше стало немного стыдно. Она-то знала, что в недалеком будущем эта пылкая девочка умрет и никаких правнуков у нее не будет. А вести записи она собиралась, чтобы предоставить их своему увлеченному другу Саше Черных.

Марина ее смущения не замечала. Она пленилась идеей создания летописи о своей жизни.

— Я сегодня же распоряжусь, чтобы тебе своевременно доставляли сколько потребуется бумаги, гусиных перьев и чернил.

Предлагая вести записи, Агнеша упустила тот факт, что в семнадцатом веке писали с помощью пера. Придется учиться. В крайнем случае, опять сошлется на свое беспамятство, — решила она, — мол забыла, как буквы писать.

— Вот вы где! — вбежала в зал девочка-подросток, на вид лет четырнадцати.

— Ефросина, — с некоторой неприязнью произнесла Марина.

— Мама сказала, что у нас гостья, воскресшая девочка, которую все считали погибшей.

Ефросина с любопытством уставилась на Агнешу. А та удивлялась насколько дети Юрия и Ядвиги непохожи друг на друга. Веселый, легкомысленный толстяк Станислав, целеустремленная, добрая, ведомая своим отцом Марина и импульсивная Ефросина. Марина имела фигурку точеную, стройную, черты ее лица были немного острыми, свои темные волосы она прятала в прическу. У Ефросины уже сейчас наметились округлые женственные формы, лицо выглядело чувственным, а черные волосы вились мелким бесом. Интересно было бы посмотреть на их остальных братьев и сестер.

— Ты Агнес, да? Расскажешь мне свою историю? — не умолкала младшая из сестер.

— Она почти ничего не помнит. Не приставай к Агнес, — осадила ее Марина.