Книга Сила госпожи Бесовой, страница 232 – Алла Эрра

Но вот что, Ирина, я по тебе думаю... Упырь Ильин не смог сразу завладеть твоим сознанием. Ты сама ему этого не дала, находясь в постоянном внутреннем напряжении даже после освобождения из плена. Твоя ж душа как крепкий орех! Её искусами расколоть сложно! Такие, как ты, к Богу приходят трудно. Но коль уж пришли, то назад не поворачивают.

А вот любовь легко снимает с твоей души “скорлупу”. Делает её мягкой и беззащитной. Расслабилась, оказавшись в объятиях любимого мужчины, и тут же упырь поганый нанёс свой удар, выбравшись из темницы. Эти твари отличаются терпением…

— Получается, — вздохнула я, — любить мне противопоказано. Слабой от этого чувства становлюсь.

— Ох, и дурой же ты бываешь, — с улыбкой попенял мне Власий. — Наоборот! Не на упрямстве одном ты почти сумела победить нечистого в себе. Любовь тебе помогала! К Саблину, к друзьям, к жизни. Против такого оружия сатана бессилен. И пусть влюблённый человек часто уязвим, да только Бог его оберегает пуще других. Ибо Свет Господень ярче всего пылает в неравнодушных людях, могущих принять чужого человека, как самого себя. Помни об этом, Ирина.

— А что с Саблиным? Отче, почему ты ничего про него не рассказываешь?

— Рано тебе пока с мирским соприкасаться. Вот когда полностью изгоним беса, тогда…

— В монастырь идти придётся? — перебила я.

— Посмотрим, дочь моя. Мы ж твою душу по кусочкам собираем. Там от неё такие лохмотья остались, что я сам не до конца верил, что заново всё сшить сможем. Грешен… Уж прости меня за то, что твою силу сразу не распознал.

Дни тянулись за днями. Несмотря на то что приступы бесноватости почти прошли, но всё равно они иногда возвращались ко мне. Дух кровососа Ильина, поселившийся в моей крови, уже не требовал, а уговаривал сдаться. Сулил все земные блага и вечную жизнь.

Да только не на ту нарвался! Я и без своей волшебной дубинки ментально не раз огревала упыря по невидимой голове, всё больше превращая этого “претендента в Тёмные Князья” в простого жалкого беса, кем он и являлся по своей сути.

Но наша с ним битва продолжалась ещё долго. Почти год.

— Ну что, дочь моя? — в один из дней произнёс Власий, открывая клетку и протягивая простую крестьянскую зимнюю одежду. — Пора заново в мир выходить. Закончилось твоё затворничество.

— Правда? — не поверила я.

— А когда я тебе врал? Одевайся, я наверху подожду.

— В монастырь едем?

— Вот заладила! Хошь в монастырь, хошь куда. Ну или тут сиди, коль нравится. Все дороги для тебя открыты.

В валенках и накинутым поверх платья тулупе я выбралась из церковного подвала. Глаза от яркого света заслезились. Или не от света? Глядя на искрящийся на солнце белый снег, вдыхая кристально чистый морозный воздух, я наконец-то поняла, что свободна. И пусть дар Стражницы после излечения исчез полностью, но у меня было иное — Жизнь! Самый важный Дар из всех возможных! Я стояла и плакала, не в силах поверить своему счастью.

— Ира! — неожиданно раздался за спиной такой родной голос.

Обернувшись, я увидела Юрия, стоящего в нескольких метрах от меня. Ротмистр сильно изменился. Как же он похудел. От этого черты его лица стали более резкими. А в слегка запавших глазах плескались грусть, счастье и неверие.

— Ирочка… — сделал Юрий шаг ко мне.

— Юрий Александрович, — неожиданно для себя сделала я шаг назад. — Как вы тут оказались? Приехали сообщить о разводе? Я понимаю и…