Книга Капли магии, страница 112 – Бронислава Вонсович

— Ещё раз повторяю, если вдруг кто забыл, — громко объявил Ивочкин. — Для вас главное — расслабиться и позволить магии питать ритуал беспрепятственно. Нельзя сопротивляться. Тогда для вас всё пройдёт быстро и почти безболезненно. Чем больше будете сопротивляться, тем тяжелее для вас пройдёт ритуал. Он покажется вам бесконечностью. А ведь это не так. Все ритуалы рано или поздно заканчиваются. Все уже решили, что станут просить у императора при удаче?

Настроение его слова подняли почти всем: о встрече с императором не думал только ленивый, а таких здесь не было. На занятиях каждый отрабатывал полностью, доводя себя до изнеможения и добровольно превращая себя в идеальную жертвенную овцу. И всё во имя будущей встречи с императором, на которой уже каждый знал, что будет просить. Делиться своими потаёнными желаниями никто не стал, не иначе как для того, чтобы не спёрли чужие идеи, но выглядеть мои товарищи по несчастью стали оживлённей и шли в жертвенную комнату, расположенную в этом же здании, с радостью. Дружной гурьбой, если не считать нашу троицу. Ещё Брагина порывалась отстать, постоянно оборачивалась, ловя взгляд Скоропадского и надеясь получить от него слова если не любви, то хотя бы поддержки. Тот же полностью потерял к ней интерес, смотрел как на пустое место. Пользу она больше принести ему не могла, так к чему что-то изображать? Да ещё и перед человеком, который совсем скоро станет трупом. Скоропадский не изменял себе. Как был человеком, заточенным на собственную выгоду и наплевательское отношение к другим, так ничего это и не смогло изменить.

Зал для ритуала оказался большим, непропорционально большим, при том что сама печать и выделенное под неё место воображение не потрясали. В зале впервые за месяц мы увидели других людей. Лица у них были закрыты масками, а тела — совершенно одинаковыми балахонами.

На замеры, сделанные Ивочкиным, полагаться не стали и провели новые, тщательно замеряя и записывая результаты напротив каждой фамилии, называемой нашим куратором. После окончания замеров один из пришедших принялся что-то вычерчивать на большом листе бумаги, создавая лучший вариант для того, чтобы выжать нас насухо. Искажённые данные мои и Олега наверняка ухудшат ситуацию кому-нибудь другому. Было ли мне от этого стыдно? Нет. Я понимала, что ни у кого в ритуале, кроме нас троих, шансов выжить не было, а значит, от того, что кто-то умрёт на пять-десять секунд раньше, для них ничего не изменится. Как не особо изменится и для результатов ритуала. Что не выжмут с них, выжмут с нас. Ритуал будет идти всё запланированное время.

Пока занимались определением наших мест, я рассматривала рисунок на полу, выполненный из определённых пород камней, подогнанных друг к другу с высокой точностью. Случайного там не было ни среди камней, ни среди линий — всё было продумано до мелочей. Но главной ценностью рисунка была печать ритуала, выполненная из потускневшей золотой проволоки, вдавленной в камень заподлицо. Вязь была сложной, и из отдельных блоков для каждого участника ритуала сводилась к общему рисунку в центре, окружающему жертвенную чашу. Та была погружена в камень так, что кромка совпадала с уровнем пола, не выступая даже на сотую долю миллиметра. Сейчас в чаше тщательно в определённом порядке раскладывали ингредиенты. Их польют активатором непосредственно перед ритуалом. Сосуд с активатором тоже уже был приготовлен, стоял рядом с чашей, ждал своего времени.