Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 136 – otium

— Тогда... в «Три метлы»? — его плечи едва заметно напряглись, брови сошлись на переносице — как будто он выбирал не кафе, а как минимум имя их первенцу. Или добавлял последние ингредиенты в опасное горючее зелье.

Кивнув, она потащила его к лестнице, но через несколько мгновений замедлила шаг: он почти не наступал на левую ногу, старался сразу же перенести вес на правую, и по его лицу то и дело пробегали короткие, быстрые судороги. Как же он будет спускаться по ступенькам? Наверное, лучше аппарировать прямо отсюда — да, но он же точно разозлится, что его совсем за инвалида держат...

Пока Лили колебалась, из-за поворота показался целитель Фоули. Он несся вперед, не обращая внимания ни на что вокруг; за ним едва поспевал похожий на шарпея маленький волшебник с лысой головой и печальным лицом. В складках обвисшей кожи виднелись темные, обеспокоенные глаза.

— Друг мой! — позвал он, переходя на трусцу. — Я беспокоюсь за вас, вот и все! Вы уволились так поспешно — буквально за день, никого не предупредив, к тому же в середине года, когда у вас не дочитан курс... Это совершенно на вас не похоже!

Фоули остановился перед лестницей и так резко развернулся на каблуках, что лиловая мантия вихрем взметнулась вокруг лодыжек.

— Нотт предложил мне работу мечты! — прошипел он. В его глазах сверкали молнии. — Своя лаборатория, исследования и никаких болванов-студентов! — и, понизив голос, добавил что-то еще, от чего похожий на шарпея волшебник побледнел и отступил на шаг.

Вдруг позади что-то скрипнуло. Лили обернулась, краем глаза уловив движение, и увидела Мальсибера.

Он стоял у того самого назойливого портрета — бледный и неподвижный на фоне резных дубовых панелей, и по его подбородку ползла капелька крови из закушенной губы. Его тяжелый, пристальный взгляд не отрывался от целителя Фоули, жадно ловил каждое его движение, словно в мире не было ничего важнее — и у Лили похолодели руки. По спине побежали мурашки, внутри волной поднималось леденящее, цепенящее ощущение — что-то темное и злое, для чего она не знала названия...

Она ткнула Северуса локтем в бок.

— Сев! Глянь туда, — и мотнула головой, показывая на портрет — но когда он оглянулся, там уже никого не было.

На лестнице заскрипели ступеньки — целитель Фоули успел спуститься на половину пролета. Казалось, каждый шаг давался ему с трудом; со своего места она отчетливо видела его темный, коротко стриженный затылок — по шее катилась капелька пота, прямо к лиловому воротнику, совсем как кровь из прокушенной губы Мальсибера...

Похожий на шарпея волшебник сглотнул и побрел обратно в коридор. Целитель Фоули дернулся, как марионетка на ниточках, но не остановился, а только прибавил шаг и через мгновение скрылся из вида.

Интуиция уже не просто нашептывала, что что-то не так, а визжала в голос, и в висках набатом грохотала тревога.

— Не вижу ничего особенного, — Северус склонил голову набок, продолжая разглядывать портрет.

— Там был Мальсибер, — прошептала Лили. От одного его имени кожу схватило холодом, и волоски на руках поднялись дыбом. — Он стоял и смотрел... Знаешь, по-моему, он следил за целителем Фоули.

И сразу же поняла, что зря это сказала — Северус вздохнул и тяжело похромал к лестнице. Остановился на верхней ступеньке, положил ладонь на дубовые перила — край черной мантии задел резные балясины — и повернулся к Лили: