Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 156 – otium

Ох... Бедный Сев. И бедная его мама — это сколько же лет она проболела... В памяти шевельнулось что-то смутное, еще до конца не оформившееся; Лили запахнула на груди ночную рубашку и подбросила в камин еще дров — свежие поленья легли поверх прогоревших, черно-серых и чешуйчатых, будто шкурка ишаки. За чугунной решеткой мельтешили маленькие саламандры, бегали по золе, носились друг за дружкой в языках пламени — и такие же саламандры огненными вспышками крутились у нее в голове. Северус и его мама, Орион Блэк, которого помогла вылечить Эмма, опять Эмма и ее недавнее письмо, и наконец Амброзиус и отчет из аврората...

В камине треснул сучок — и внезапно все встало на места. Будто впереди вспыхнула лампочка, озаряя недостающие кусочки мозаики.

— Сев... Кажется, я поняла, — Лили обернулась, и он кивнул в знак того, что слушает. — Ее убили Блэки. В смысле, Квинтию Маккуойд... Уж не знаю, за что и почему, но их за это прокляли — Маледиктусом, это кровное проклятие, которое передается по наследству...

У Северуса отвисла челюсть. Он рывком сел на матрасе — забытые билеты свалились на плед с живота — и вытаращился на Лили ошалелыми, совершенно квадратными глазами.

— Ты... Ты стала изучать Темные искусства? — кажется, он бы меньше удивился, если бы она сказала, что с Сами-Знаете-Кем нужно бороться любовью, а не войной.

— Нет, что ты, — она моргнула. — Мне по работе было нужно — я изучала память того, кто наслал это проклятие на ее убийц. Остальное мне объяснили эксперты из аврората.

Северус скептически приподнял брови. Покосился на палочку, явно подумывая о Фините Инкантатем, и наконец кивнул:

— Ну ладно, допустим. И что дальше?

— Дальше проклятие проснулось — сработало отлагательное условие, «когда старшие забудут, а младшие не будут знать». И прямые потомки убийцы стали заболевать тем, от чего их спасла Квинтия Маккуойд, то есть темной скверной, — Лили вытерла о подол ночнушки внезапно вспотевшие руки. — Там было еще ограничительное условие — «и никто из признанных ими не сможет от нее исцелить»... ну, это тоже сбылось, им помогла только Эмма, которую они не признавали родственницей, а у всех остальных кровь не подошла, — добавила она.

Северус нахмурился. Подобрал под себя ноги и уперся ладонями в колени — расстегнутые полы рубашки широко разошлись, обнажая бледную грудь и впалый живот.

— То есть... это была месть? — на его лбу прорезались морщины. — Чтобы эти гордецы были вынуждены просить о помощи, тем самым признавая потенциального донора родней, и раз за разом запускали механизм проклятия... — он замолчал, явно что-то обдумывая, и машинально почесал предплечье. — Нет, не сходится. То есть убить они, конечно, могли, вот только первыми заболели не они, а моя мать, хотя Принцев тогда еще и в помине не было.

Лили кашлянула. Уставилась на Северуса — и внезапно поняла, что разделяет его недавний интерес к люстре. Если подумать, то вон те металлические листочки очень даже ничего, не говоря уж о плавном изгибе черных рожков...

— Эмма сказала, что твоя бабка изменяла мужу с каким-то дурным человеком, — наконец выпалила она и крепко зажмурилась. — Так что твоим дедом вполне может оказаться кто-то из Блэков — ну, с учетом того, кого Макмилланы считают дурными людьми...