Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 157 – otium

И отважилась разлепить один глаз.

Северус моргнул. Открыл рот. Закрыл рот. Приподнялся, качнулся вперед, потом с размаху плюхнулся на пятки — полотняные подштанники туго облепили колени. Запустил руку в волосы — и вдруг расхохотался в голос... запрокинул голову, всхлипывая и утирая слезы, и на его худой шее мелко подрагивал острый кадык.

Низкий, хрипловатый смех клокотал у него в горле, как вода в закипающем чайнике. Разбуженный Нарцисс воззрился на него с немым укором и демонстративно поднялся с пледа. Задрав флажком хвост, процокал когтями по паркету, запрыгнул на кресло рядом с камином и свернулся на сиденье — белым клубком на потертой зеленоватой обивке.

— О Боже, Лили, — отсмеявшись, сказал Северус. — И какие еще скелеты моей развеселой семейки прячутся у тебя в шкафах? — протянув руку, он легонько щелкнул ее по кончику носа и снова хохотнул, но смешок вышел каким-то нервным. — Ты б хоть предупреждала, что ли, прежде чем такие новости вываливать.

Но его губы все еще насмешливо кривились, и голосу недоставало яда.

— Ну, во-первых, я и сама не знала — Эмма мне только сегодня написала, — потупившись, Лили ковырнула уголок пледа и подцепила ногтем длинную ворсинку. — Во-вторых, я могу ошибаться — в конце концов, это всего лишь старая сплетня. Досужая выдумка чистокровных снобов...

Северус покачал головой, и по его плечам рассыпались смолянисто-черные волосы — скользнули по складкам кипенно-белой рубашки, как змейки по ангельским одеждам.

— Если и выдумка, то Малфой о ней знает. Я только сейчас понял, о каком неполнородном родстве он все это время толковал и почему так напирал на мою разбавленную кровь.

А потом его лицо едва уловимо изменилось. Смягчившиеся губы приоткрылись, черные ресницы распахнулись шире — и Лили задохнулась от пронзительной, больной, почти пугающей нежности, которая светилась в этот миг в его глазах.

— Если мне удастся обойти проклятие и спасти Сигнуса Блэка... — он сглотнул, опуская взгляд, и срывающимся голосом пробормотал: — Боже, Лили... Ты... ты просто не представляешь, что для меня... для нас...

И, когда от волнения у него перехватило горло, он поднес к губам ее руку — и бережно, благоговейно поцеловал тыльную сторону ладони.

Лили думала, что после такой новости он сразу же убежит к Малфоям, делиться открытием и варить им зелье, и предложила сначала хотя бы позавтракать. Немного поколебавшись, Северус кивнул — но когда она пожарила яичницу с беконом и пришла звать его к столу, то увидела, что он задремал, завернувшись в плед и подложив ладонь под щеку, и к нему под бок уже успел пристроиться Нарцисс.

Он продрых почти весь день, пропустив праздничный ростбиф и нашествие сов с подарками, и проснулся только вечером, когда у Лили лопнуло терпение и она пошла украшать дом.

Повинуясь движениям ее палочки, на потолке одна за другой вырастали еловые лапы — пахли морозно и искристо, смыкались над головой, превращая маленькую гостиную в огромный лесной шатер. В отблесках каминного огня темная хвоя отливала изумрудом. Подумав, Лили добавила пару спиралей, и на ветвях закачались чешуйчатые шишки.

Но вдруг в лицо дохнул холодный ветер, взмахнув золотыми кистями на шторах. Еловые лапы подернулись сединой, и на каждой иголке повисли колючие пушинки инея — потолок замерцал, переливаясь призрачным хрусталем, и Лили обернулась.