Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 18 – otium

— Ты очень красивая, — приободрившись, продолжала Лили. — Если ты станешь моей кошкой, я обещаю хорошо за тобой ухаживать, вкусно кормить, каждый день вычесывать и никогда не терять, как твои прежние хозяева. Я буду звать тебя... — на миг она задумалась, — ну, скажем, Нарцисса. Как миссис Малфой. Договорились?

Кошка подходила все ближе и ближе — точно комок белого пуха плыл по растрескавшемуся, поросшему сорняками асфальту. Хвост вопросительно покачивался из стороны в сторону, маленькие лапки ступали аккуратно и бесшумно.

Наконец она остановилась. Замерла в нескольких футах от человеческой руки и напряглась, как сжатая пружина; в разноцветных глазах — один зеленый, другой голубой — читался немой вопрос.

— Я тебя не обижу, — сказала Лили. — Правда. Никогда-никогда...

Последние шаги — и кошка обнюхала ее пальцы. Спокойно дала себя погладить, почесать за ухом, и Лили, осмелев, подхватила ее на руки. Надо же, какая легкая — сплошная белая шерсть, пушистый хвост и вибрирующее мурлыканье под ладонью.

Длинные коготки впились в мантию, каким-то чудом не оцарапав кожу. Взмахнув палочкой, Лили заставила пакеты подняться с земли, а потом крутанулась на месте, вызывая в памяти зеленые шторы, обои в цветочек и потемневшую от времени чиппендейловскую мебель. Тело сплющило, уши заложило от сосущей пустоты — и вот она уже стояла посреди гостиной, и покупки, не удержавшись в воздухе, шуршащей массой посыпались на пол, а испуганная Нарцисса метнулась на кухню, пятная чистый паркет следами грязных лап.

Они вернулись домой. В тот маленький домик в Вишневом переулке, на который Лили два дня назад потратила почти все свои деньги.

* * *

Северус объявился только после полуночи. За это время Лили успела выманить кошку из-под стола, накормить ее печеньем для сов и обработать от блох и паразитов. Дальше настала очередь пастушьего пирога — она приготовила его и, когда стало ясно, что ужинать придется одной, поела и убрала остатки в буфет. Затем немножко побегала по комнатам, ругая про себя одного наглого слизеринского обманщика (Нарцисса следила за ней со шкафа — в разноцветных глазах читалась укоризна), затем испугалась, что с ним что-то случилось, но быстро вспомнила, что он не называл точного времени, и наконец плюнула на все и пошла спать.

Разумеется, именно тогда он и появился. Не было ни хлопка аппарации, ни щелчка замка, ни скрипа ступенек — просто в какой-то момент Нарцисса спрыгнула с кровати и растворилась в темноте, а потом матрац прогнулся под знакомой тяжестью, и ухо защекотало чужое дыхание.

Его ладонь невесомо легла на плечо, спустилась по талии к бедру, и Лили заворочалась, выныривая из полудремы.

— Сев, у тебя лапы ледяные, — сонно пожаловалась она — и тут же спохватилась: — Будешь ужинать? Там на кухне пастуший пирог есть, я тебе оставила...

И, противореча собственным словам, потянулась к нему. Обняла, ткнулась носом в подключичную ямку, вдохнула теплый, чуть солоноватый запах кожи — и всем телом ощутила, как он вздрогнул и закаменел, а потом медленно-медленно расслабился, словно по очереди выпуская напряжение из каждой клеточки.

— Я не голоден, — хрипло откликнулся он. Его спина медленно, но верно нагревалась под ее пальцами, и дыхание начало учащаться.