Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 19 – otium

— А чего такой голос? Простыл? В такую жару?

— Нет. Это... другой голод.

Она отстранилась, запрокидывая голову, и их губы встретились. Северус ответил не сразу — только после короткой, еле уловимой заминки, но потом его поцелуй стал смелее и увереннее, а ладонь незаметно скользнула вниз, и Лили счастливо вздохнула, тая и плавясь в его руках.

Ее разбудил плеск воды в ванной и угнездившийся на носу солнечный зайчик. Лили чихнула и проснулась.

Пузатый будильник на тумбочке показывал шесть утра. Секундная стрелка судорожно дергалась, пытаясь за минуту оббежать циферблат, и полированный металлический корпус пускал блики прямо на постель. Задернутые шторы почти не пропускали свет, но в одном месте край ткани зацепился о подоконник — именно в эту дырку и просочился предательский луч, падающий на прикроватную тумбочку.

Соседняя подушка пустовала. На коконе из сбитых простыней с видом скучающей фотомодели восседала Нарцисса и лениво щурила разноцветные глаза. Лили протянула к ней руку — гибко извернувшись, кошка утекла в сторону и снова села, обернув лапки пушистым хвостом.

Шум воды стих. Щелкнула дверная ручка, по паласу в коридоре прошуршали подошвы тапок. Еле слышно скрипнула лестница, и Лили окончательно поняла, что пора вставать.

Когда она умылась, почистила зубы и спустилась на первый этаж, Северус сидел за столом, спиной к французской двери, ведущей на задний дворик, и методично заталкивал в себя завтрак. Мрачный и всклокоченный, с полуприкрытыми глазами, он походил на замечтавшегося зомби, случайно забредшего на ее чистенькую светленькую кухоньку в прованском стиле.

На тарелке перед ним были остатки вчерашнего пастушьего пирога. Не исключено, что даже холодного, а не разогретого. И, конечно, ни чайника, ни кофейника. Только одна Нарцисса, которая сидела на полу и укоризненным взором провожала каждый кусочек мяса, исчезающий у него во рту.

— Это моя еда, ясно? — наконец не выдержал Северус и для верности взмахнул вилкой. — У тебя своей полно. Она сама сказала, что это мне!

Кошка не отреагировала. Только шевельнула кончиком хвоста, продолжая гипнотизировать его тарелку.

— Точнее, было тебе — вчера вечером, — поправила Лили, и Северус вздрогнул. Поднял на нее растерянный взгляд:

— А в чем разница?

— Это был упрек, что ты так поздно явился, — вздохнула она. — И вместо того чтобы сделать себе нормальный завтрак, набросился на вчерашний ужин. Чучело, как есть чучело...

На его лице отразилось нечто среднее между замешательством, смущением и опасливой благодарностью. Пополам с обреченным: «Видимо, я опять что-то сделал не так». Ох, кажется, она и впрямь перегнула палку в своих попытках его накормить. Вот только как ее не перегнуть, когда он такой худющий? Еще чуть-чуть, и за древком метлы спрячется! Трехразовое питание, ага — во вторник, четверг и субботу...

— Но зачем заморачиваться? Все и так вкусно! — наконец выдал он и снова заработал вилкой, собирая с тарелки остатки картофельного пюре.

Лили покачала головой. По дороге к плите мимоходом чмокнула его во взъерошенную макушку — он блаженно зажмурился и затылком потерся об ее руку, точно ластящийся кот. Напольная плитка приятно холодила босые ноги, сквозь французскую дверь был виден заросший травой задний двор и кусок соседнего дома с черепичной крышей и каминной трубой. Сбоку расплавленным ртутным пятном вставало солнце.