Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 29 – otium

Пьер указал на один из стульев:

— Присаживайтесь, мадемуазель, и подождите, пожалуйста, несколько минут. Профессор Крокер сейчас подойдет.

Сиденье оказалось безбожно жестким, а резная спинка смахивала на орудие пытки, но Лили мужественно выпрямилась и сложила на коленях руки.

— Скажите, а что это за эксперимент? И что я должна буду делать?

Француз разразился страстной и сбивчивой тирадой, из которой она уяснила только две вещи: что если у них все получится, то можно будет отменить какой-то идиотский запрет, который вот уже девяносто лет тормозит развитие магической науки, и что для этого они должны превратить колибри в феникса.

— В феникса? — ошеломленно переспросила она. — А при чем тут трансфигурация?..

Пьер выпучил глаза и замахал на нее руками, онемев от такого неслыханного невежества, но тут дверь лаборатории отворилась, и на пороге появился профессор Крокер. Его лысая как коленка голова гладко поблескивала в свете ламп, а усы-стрелки воинственно топорщились. Из нагрудного кармана торчал кончик волшебной палочки.

— О, вы уже здесь! — обрадовался он и обернулся к кому-то позади: — Заносите. Сейчас придет Берта, и можем начинать.

И в комнату вплыл тот самый хрустальный сосуд, который Лили у них уже видела. Под вытянутым куполом роились мириады мерцающих искорок, которые постепенно закручивались в тугую воронку, а над ней на воздушных потоках парило крошечное яйцо, похожее на сверкающий драгоценный камень.

Вслед за диковинным устройством показался и тот, кто его левитировал — пожилой мужчина с седеющими волосами и унылым лицом, испещренным рытвинами от драконьей оспы. Пьер тут же поспешил ему на помощь. Вместе они опустили хрустальный сосуд посреди комнаты и принялись колдовать вокруг него, размахивая палочками и вполголоса читая какие-то заклинания. Профессор Крокер стоял, заложив руки за спину, и бесстрастно наблюдал за их работой. На его носу красовалось уже знакомое Лили двойное пенсне.

— Достаточно, Руквуд, — наконец нарушил молчание он. — Несите самописцы и потенциометры — вы еще не измерили напряжение вероятностного поля.

— Извините, профессор, — мрачно откликнулся рябой, в несколько шагов пересек лабораторию и скрылся за дверью.

Пьер остался один — палочка так и порхала в его руках, чертя в воздухе круги и прямые линии. По углам комнаты попеременно зажигались и гасли защитные руны, отбрасывая на стены разноцветные блики — почти как цветомузыка на маггловских дискотеках, только с отключенным звуком. Довершая сходство, потолок вспыхнул зеленым, и на нем проступила тонкая светящаяся сетка — кажется, еще одна защита, вот только от чего именно, Лили определить уже не смогла. Да, в школе их такому точно не учили...

— Профессор Крокер, — отважилась спросить она, — Пьер не успел объяснить — так что от меня все-таки требуется? И при чем тут фениксы и колибри?

Профессор бросил на нее недовольный взгляд, потом покосился на помощника — но, судя по всему, решил, что тот справится и без него, и все же удостоил ее ответом.

— От вас — ничего. Молчите и наблюдайте. У вас сильный Дар — один из самых сильных в нашем отделе, не считая разве что мадам Мелифлуа. Если вы попытаетесь вмешаться, поведение вероятностного поля может стать непредсказуемым.

Лили нахмурилась. Так мадам Мелифлуа тоже провидица? А по ней и не скажешь... Но, проглотив дальнейшие вопросы, поудобнее устроилась на своем пыточном стуле и уставилась на Пьера, который как раз накладывал чары на свисающие с потолка часы. От напряжения он весь взмок — под мышками на рабочей мантии проступили темные круги, и сладковатое амбре одеколона, смешавшись с запахом пота, сделалось и вовсе непереносимым.