Онлайн книга «"Л" значит Лили. Часть II»
|
И вдруг что-то лопнуло со звоном, как будто разбилось стекло — пол зашелся мелкой дрожью, заходил ходуном, а в углу вспыхнули защитные руны. Запахло гарью, лампы на потолке то зажигались, то гасли, руны разгорались все ярче и ярче — сдерживая, забирая излишки энергии... Из центра часов ударили молнии. За мгновение до вспышки Лили успела зажмуриться — будто что-то толкнуло ее под руку, но и в черноте под веками продолжали плавать обжигающе-белые пятна. Она изо всех сил вцепилась в подлокотники, лишь краешком сознания отмечая, что отслоившийся от дерева лак забивается прямо под ногти, и голова вот-вот лопнет от треска, и звона, и отдающейся в костях вибрации, и голосов, наперебой повторяющих какие-то инкантации... А потом молнии ударили в последний раз, и наступила тишина. Лили отважилась открыть один глаз, но все и в самом деле было кончено. В воздухе пахло озоном и гарью, с потолка свисала оплавленная железная цепь — в закопченной перекрученной гирьке на ее конце почти невозможно было узнать недавние вокзальные часы. Профессор Крокер яростно размахивал руками, что-то втолковывая пристыженному Руквуду, но из их разговора не было слышно ни слова — как видно, он позаботился о заглушающих чарах. Рукав его мантии был прожжен в нескольких местах, одно из стекол в пенсне треснуло и держалось на честном слове, а залихватские усы-стрелки уныло обвисли. Хрустальный сосуд у него за плечом сиял нестерпимым блеском, и в верхней его части, прямо над светящимся вихрем, парила крошечная птичка с длинным клювом и ярким сине-зеленым оперением. Но потом воздушные потоки потянули ее вниз, разноцветные перышки обвисли и потемнели от влаги, и у самого дна она снова вернулась в яйцо, из которого недавно вылупилась. В тишине раздался скрип стула. Лили обернулась — Берта Джоркинс плелась к выходу, пошатываясь и схватившись за голову, с таким мучительно-ошеломленным видом, как будто ее приложили Конфундусом Блэк или Поттер. Лили хотела ее окликнуть, спросить, в чем дело, но в этот момент к ней подошел Пьер. — Здорово, да? Самому не верится, что у нас получилось! Запах одеколона исчез без следа — теперь от него воняло дымом и паленой изоляцией. Светлые волосы стояли дыбом и блестели от бриолина, а через гладко выбритую щеку тянулась кривая царапина. Но его глаза сияли, а на губах играла такая широкая, по-мальчишески шальная улыбка, что Лили невольно улыбнулась в ответ. Ладно, Берта уже не маленькая, сама разберется, нужна ей помощь или нет... — Здорово, факт, — искренне подтвердила она. — Очень за вас рада. Но что получилось-то? Вы же так ничего и не объяснили... Пьер задумчиво поскреб в затылке — а потом с таким изумлением уставился на испачканную бриолином руку, что Лили чуть не фыркнула. И с чего она взяла, что он похож на Розье? Скорее уж, на Северуса — такая же вдохновенная сомнамбула, когда занят любимым делом... — Э-э... Если коротко, то мы ввели вашу магию в резонанс с вероятностным полем. Чтобы искусственно создать внутри капсулы пространство Минковского, — он кивнул на хрустальный сосуд, в котором из крошечного яйца опять вылупилась птичка. — Теперь этот колибри как феникс, существует в четырех измерениях, а то, что мы видим — лишь его трехмерная проекция на нашу реальность. Он так же легко меняет свое положение во времени, как мы — в пространстве... Вы же понимаете, что из этого следует? |