Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 30 – otium

Она уже подумывала о заклинании головного пузыря, но тут из центра часов в хрустальный сосуд ударила молния. Голубой, ослепительно яркий разряд с треском прошил комнату, и в воздухе повис искристый холодок озона.

Лили захлопала глазами — электрическая дуга продолжала сиять под веками, словно впечатанная в роговицу. Когда она проморгалась, Пьер утирал со лба пот, рядом с профессором Крокером унылой тенью маячил вернувшийся Руквуд, а в дверях застыла пухленькая девушка со свитком пергамента в руках.

— А, Берта! — широко улыбнулся профессор Крокер, и девушка, кивнув в знак приветствия, поспешила к стульям и заняла место рядом с Лили. В ее внешности было что-то очень знакомое — эти вьющиеся волосы, лицо сердечком, губки, как у обиженного ребенка...

Стоп, да это же Берта! Берта Джоркинс, которая училась на четвертом курсе, когда они с Севом только поступили в Хогвартс. Записная болтунья и сплетница — казалось, она всегда все про всех знала и не могла не поделиться этим знанием с другими. Лили уставилась на нее во все глаза, но та лишь скользнула по ней безразличным взглядом и развернула принесенный с собой свиток. Небрежным движением вытянула из кармана палочку и, беззвучно шевеля губами, принялась водить ею по длинным столбикам букв и цифр.

Лили покосилась на остальных участников эксперимента — профессор Крокер что-то втолковывал Пьеру, а мрачный Руквуд расставлял вдоль стен какие-то приборы на раздвижных ножках — и шепотом сказала соседке:

— Привет, Берта. Давно не виделись. Не знала, что ты тут работаешь — в школе ты не говорила про свой Дар...

— Как и ты, — откликнулась та, не поднимая головы от пергамента. Потом мельком глянула на Лили и добавила: — Вообще-то я и сама не знала, пока мадам Мелифлуа не поставила мне на экзамене «превосходно». Кводль мне и «удовлетворительно» не всегда ставил...

— Вот поэтому я к нему и не ходила, — кивнула Лили, но в этот момент профессор Крокер взмахнул палочкой и призвал всех ко вниманию. Судя по всему, эксперимент должен был вот-вот начаться: Пьер запускал стоящие у стен приборы — они оживали один за другим, и комната заполнялась шипением, свистом, лязгом шестеренок и сухим механическим потрескиванием. Руквуд остановился у хрустального сосуда и приготовился записывать; танцующий под куполом вихрь бросал неровные отблески на его длинное рябое лицо и роскошное страусиное перо, которое он слишком сильно сжимал в пальцах.

Наконец с приготовлениями было покончено. В лаборатории повисла напряженная тишина, и даже Берта свернула свой пергамент и небрежным движением убрала его в карман. Профессор Крокер кивнул, и его лысая макушка масляно блеснула в свете ламп...

...и появился ветер. Сначала легкий и едва заметный — невидимыми пальцами перебирал волосы, мягко дышал в лицо, забирался под воротник мантии... Потом он усилился и окреп — Лили чувствовала его порывы, всей кожей ощущала упругое сопротивление воздуха, и в грудь точно уперся огромный резиновый мячик, а резьба на спинке стула больно впилась в поясницу. Но ничто в комнате даже не шелохнулось, и она постаралась расслабиться и не сопротивляться напору чужой магии.

Устройство рядом с профессором Крокером зажглось красным — приборы вдоль стен откликнулись пронзительным свистом и металлическим прищелкиванием, и защитная сетка на потолке ритмично замерцала, то вспыхивая ярче, то почти угасая. Сила копилась в воздухе, как электричество перед грозой, и в эпицентре будущего урагана был хрустальный сосуд с другим ураганом внутри. Сверкающие пылинки то вздымались, то опадали, пульсировали в одном ритме с жужжанием приборов, с биением магии, с током крови у нее в ушах...