Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 36 – otium

— Да, аврор Блэк! — кажется, женщина была близка к истерике. — Вы же понимаете, в нынешние нелегкие времена нам, чистокровным, приходится держаться друг друга... А эти чары — скажите, вы сможете их снять?

— Пока не знаю, — лениво протянул Блэк, — по-моему, нам надо еще разок на них посмотреть, чтобы проверить, как они работают... Что скажешь, Сохатый?

Как, и Поттер с ним? У них тут что, слет Мародерского клуба?

Мэри пихнула ее локтем в бок:

— Как я выгляжу?

— Нормально, — Лили хлопнула глазами, и подруга, досадливо зашипев, принялась накладывать на себя косметические чары, приводить в порядок мантию и прическу и растягивать губы в самой обворожительной из своих улыбок.

— Скажу, что штраф за дискриминацию магглорожденных составляет сто галлеонов, — веско проронил Поттер. — Как только вы его уплатите, мы пришлем специалиста. И не рекомендую снимать проклятие самостоятельно: это очень опасная темная магия.

Какая еще... темная магия? Это же их собственное заклинание — как они могли его не узнать?

Независимо тряхнув головой, Мэри свернула в переулок, и уже через пару мгновений оттуда раздался ее низкий, воркующий голос:

— Привет, мальчики. Как вижу, вас можно поздравить с досрочным повышением?

— Привет-привет, — живо откликнулся Блэк. — Да, мы с Джеймсом не из тех, кто просиживает штаны за партой — верно, Сохатый?

— Здравствуй, Мэри, — неуверенно произнес тот, и Лили, не сдержав любопытства, осторожно заглянула за угол.

Поттер стоял у входа в мясную лавку, прикасаясь к пергаменту палочкой, и выписывал квитанцию на уплату штрафа. Мадам Пик промокала глаза краем передника; на ее круглых, как яблочки, щеках огнем полыхал румянец. Рядом с ней возвышался Блэк — руки в карманах, на лице кривая ухмылка и сознание собственной неотразимости. В окне-витрине у него за спиной одна за другой дефилировали розовые хрюшки, высоко вскидывая волосатые копытца и выставляя напоказ соблазнительную грудинку и сочный окорок.

Мэри надвигалась на них с другого конца переулка, прекрасная и грозная, как полки со знаменами. Светлые волосы сверкали на солнце, словно золотой шлем полководца, голубая мантия развевалась на ветру, словно полководческий же штандарт, и Поттер, сглотнув, первым шагнул ей навстречу.

Зажав рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос, Лили отступила от угла. Все, Поттер, спета твоя холостяцкая песенка — Мэри Макдональд пошла в атаку. Боже, какое у него было лицо — это просто бесценно...

Она хихикала до самого кафе Фортескью, где наконец успокоилась, чинно села за столик и заказала себе большую порцию мороженого, чтобы отпраздновать боевые успехи лучшей подруги.

А вечером дала о себе знать и вторая: три падающих от усталости райских птички доставили ей письмо от Эммы.

Лили налила в блюдце воды и прошла с конвертом в гостиную — сначала его нужно было проверить на проклятия и снять скрывающие чары. Наконец листок в ее пальцах обрел материальность и покрылся вязью чернильных букв, и к ней на колени упал маленький квадратик бумаги.

Колдография. Значит, Эмма уже родила... Саймон подловил ее, когда она сидела с малышом на террасе — белый песок, точно сахар, сверкал на солнце, и пальмы клонили резные листья к соломенной крыше бунгало. Улыбнувшись, Эмма помахала мужу рукой и снова склонилась к вороху кружев, под которыми с трудом угадывались очертания свертка.