Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 38 – otium

Северус взглянул на себя — и, похоже, только сейчас заметил, что его серый растянутый свитер промок насквозь, а с ботинок натекло уже целое озеро. Его щеки пошли пятнами; он встряхнулся, как собака, но от этого стало только хуже. Забрызганное зеркало перекосилось, но ничего не сказало, а подставка для зонтиков опасливо отступила к стене, по-паучьи поджимая тонкие ножки. На полированном дереве блестели капли воды.

Лили фыркнула и швырнула в него полотенцем.

— Раздевайся, — вздохнула она. — Обувь оставь тут, я потом ее почищу, — взглянула на залитый паркет и грязные следы от ботинок и добавила: — Заодно и полы помою...

Через десять минут Северус сидел на кухне, в банном халате и съехавшем набок тюрбане из полотенца, и занимался важным делом: пил чай из чашки с троллями и не путался под ногами. Его правое ухо время от времени выпускало клубы дыма — словно внутри притаился маленький дракончик или тлела непогашенная сигарета.

Нарцисс улегся на подушку у французской двери, подобрав под себя лапки, и прислушивался к тому, что творилось на улице. Дождь разошелся не на шутку — лупил по стеклу с энтузиазмом неофита-барабанщика и, похоже, всерьез вознамерился превратить задний двор в болото. Над черной водой, блестящей в свете фонарей, торчали разлапистые кочки травы.

Лили пыталась высушить Северусову рубашку — серую в клеточку, с вытертыми локтями и потрепанными манжетами. Рубашка шипела и сохла, здоровенный чугунный утюг шипел и норовил ускакать куда-то не туда, Лили подумывала составить им компанию и тоже зашипеть, но пока держалась. Хотя от напряжения сводило челюсти и дрожали руки — она не до конца освоила недавнее изобретение Руби, да еще и управляла двумя предметами вместо одного.

Допотопный черный монстр, по недоразумению именуемый тем же словом, что и приличная маггловская техника, неловко развернулся, каким-то чудом не сверзившись с доски, и пустился в обратный путь. Миновал нагрудный карман, двигаясь вдоль планки с пуговицами; за ним оставалась полоса сухой ткани, как дорожка слизи за улиткой. Стоп, а вот эта пуговица явно держится на честном слове и длинной нитке — по-хорошему, надо бы пришить, но тогда они точно опоздают...

В прихожей загремело и загрохотало. Кажется, швабра все-таки свернула подставку для зонтиков, и повезло еще, если при этом ничего не разбила. Ладно, дальше придется обойтись обычным Эванеско, главное — не счистить с мебели отстающий чешуйками лак, а с зеркала отслоившуюся амальгаму. Выписав в воздухе сложный зигзаг, Лили оборвала связь со шваброй, и утюг с облегчением заплясал по рубашке, почти нежно расправляя острым носом каждую мятую складочку.

Северус кашлянул, старательно уставившись на чашку с чаем, которую баюкал в ладонях.

— Если бы кто-то позволил мне помочь... — вкрадчиво начал он, но Лили не дала ему договорить.

— И не переводил хорошее зелье на простой кашель, который сам пройдет через неделю, — язвительно подхватила она. — И позволил ползать с мокрой тряпкой по грязному полу...

— ...который сам же и запачкал, — вставил Северус, но только больше разозлил не на шутку разошедшуюся Лили.

— ...потому что чьи-то амбиции не позволяют ему болеть обычной простудой — нет, он нацелился как минимум на бронхит, или даже воспаление легких! — воинственно закончила она, сгребая с доски отглаженную и сухую рубашку. — Держи. И давай сюда свитер.