Книга "Л" значит Лили. Часть II, страница 89 – otium

Злость накатила, как цунами — внезапной удушливой волной, от которой сдавило горло и перед глазами повисла жаркая пелена. Господи, сколько можно, два месяца не виделись, а она опять за свое! Гнусный Снейп и великолепный Джеймс, великолепный Джеймс и гнусный Снейп — что, ну что ей сказать, чтобы она наконец запомнила и унялась?!

— Твой Джеймс — мерзавец и лжец, — выпалила Лили. — Северус им помог, а они с Блэком его чуть не убили, вот и врут теперь, чтобы хоть как-то оправдаться... Не веришь мне — спроси у Ремуса, — добавила она, потому что Мэри выпрямилась и уставилась на нее во все глаза, комкая в кулаке смятую программку.

Запахло цветочными духами — шурша длинной юбкой, на кресло впереди уселась нарядная дама. Собранные в высокую «башню» каштановые волосы открывали длинную шею, в тонких мочках сверкали длинные серьги.

Лили вдохнула, выдохнула и постаралась взять себя в руки.

— Перестань ругать Северуса, и я больше не скажу ни слова о Джеймсе, — она понизила голос, чтобы не смущать ту роскошную даму с прической. — А то обидно, знаешь ли, каждый раз о нем гадости слушать. Ты мне подруга, в конце концов, или кто?

Мэри потупилась и пробормотала что-то невразумительное — дескать, подруга, и именно поэтому хотела как лучше, — но тут им пришлось привстать с кресел, пропуская волшебника в строгом костюме, а потом места рядом с Лили заняла счастливая парочка: блондинка в сиреневой мантии и ее спутник — плечистый и стройный, с добродушным румяным лицом. Над ним порхала и трепетала крылышками позабытая программка — точно голубка, каких рисуют на свадебных открытках.

Что-то во внешности соседа показалось ей смутно знакомым, но тут свечи в канделябрах замерцали и погасли, и сверкающий занавес поехал в сторону — начинался спектакль. Лили откинулась на спинку кресла и приготовилась смотреть представление.

Годрик Гриффиндор оказался неожиданно хорош: высокий и статный, с роскошными кудрями и такой невероятной харизмой, что половина зала покачивалась в такт его ариям и только что не подпевала. Похоже, над его внешностью поработала целая команда трансфигураторов — но он двигался и держался так органично, что об этом было можно догадаться только по сходству с известными портретами, особенно с тем, на котором он купил меч у гоблинов, а они пришли требовать его обратно. «Слуги Рагнука», кстати, тоже играли великолепно — и не скажешь даже, что за масками серых коротышек скрывались актеры-люди... или все-таки не люди? Судя по рассказам Дейзи и Роуз, с братьев Прюэттов сталось бы и настоящих гоблинов нанять...

Исполнительницы главных женских ролей тоже не подкачали: в глазах печальной Ровены, казалось, светилась вся мудрость мира, а деловитая и боевая Хельга сразу полюбилась зрителям — зал просто лег, когда она отняла у Годрика его меч, чтобы сразиться с садовыми гномами. Лили живо вспомнилась профессор Спраут — да уж, если бы кто-то посмел угрожать ее любимым растениям, расправа была бы скорой, страшной и неотвратимой. Как тогда с прыгучими луковицами — Блэк и Поттер на спор пробрались в теплицу, а потом целую неделю ходили в синяках и воняли драконьим навозом. У Хельги они бы так легко не отделались, ей даже Годрик не смел перечить, только время от времени вздыхал и просил обратно свой меч, потому что подлый и коварный Салазар Слизерин совсем распоясался и отбился от рук.