Книга Легенда о драконьей невесте, страница 53 – София Хартманн

— Случилось то на ярмарке. Тогда было шумно, весело... Руна привела тебя погулять, попробовать всякое... Я не смогла... — голос ее надломился, и она замолчала, отвернувшись от Калисы. — Прости меня. Тяжелые то воспоминания.

— Тогда, может, не стоит... — начал Энкель обеспокоенно, но Видна остановила его, подняв ладонь.

— Она должна знать, — она кивнула на Калису, — и ты тоже. Я расскажу, просто... тяжело это. Столько прошло циклов**, да все никак смириться не могу...

Калиса сглотнула и вытерла слезы. Это чувство было ей знакомо — казалось, что они с Видной в этот момент сплелись душами, стали на толику ближе.

— Повстанцы напали неожиданно. Руна никогда не ходила с вагатами — так доверяла своему народу. И потому застали они врасплох вас. Хотели отнять тебя у нее. Да только не могла Руна позволить — попыталась остановить их, применить силы свои, но ты кинулась защищать маму. А дальше... — Видна прикрыла глаза, собираясь с мыслями. — Дальше все пошло не так. Я видела только, что кто-то из повстанцев к тебе кинулся. Потом Руну видела — она будто прощения у меня просила, лишь на миг взглянув. А потом вспышка — и на площади только ты, а вокруг — ни души.

Калиса не дышала. Она вдруг поняла, что на самом деле у них с матерью гораздо, гораздо больше общего. И это осознание пробежалось ледяной волной по всему телу, до самого дна души.

Несколько минут в хижине было тихо. Лишь потрескивал огонь в камине да завывал снаружи ветер. Казалось, даже Энкель задержал дыхание.

— Потому не могу я позволить тебе умереть, девочка, — уже обращаясь к Калисе, твердо сказала Видна, и голос ее показался грозой посреди зимы. — Хочешь ты того или нет — я помогу тебе.

* * *

Шло десятое солнце, как Калису лечили эти до странного добрые люди. Видна обхаживала ее, отпаивала отваром, читала заклинания, и с каждым солнцем принцессе становилось лучше физически, но хуже морально. Она не хотела поправляться и заявляла об этом открыто. Но толку? Видна и слушать ее не хотела.

Зато Энкель бы с радостью отнес ее обратно в лес и забыл там, Калиса видела это в его льдисто-голубых глазах, чувствовала в тоне низкого бархатистого голоса, ощущала в отрывистых движениях. Да только Видна никогда бы ему такого не позволила. Она почему-то сделала целью своей жизни вернуть Калису... только куда? Дома у нее больше не было. Вернее, он был, но там ее совершенно не ждали. Рюнал ясно дал понять: он никогда не простит сестру за смерть отца. Да она и сама себя прощать не собиралась.

— Поднимайся! — вдруг приказала женщина, в упор глядя на Калису. Та лишь безразлично махнула рукой. Тогда Видна наклонилась к ней, и седые с рыжим отливом волосы упали ей на лицо. — А ну, поднимайся, skidrike***!

Калиса вскинула брови. Прежде к ней так никогда не обращались. Даже гордость как-то всколыхнулась внутри.

— Не хочу.

— Энкель! — крикнула Видна поставленным голосом, и через пару секунд в хижину вошел мужчина. Он даже не стал снимать обувь и верхнюю одежду, а сразу подхватил принцессу на руки так, будто она ничего не весила, и понес на улицу.

Поначалу Калиса могла лишь удивленно мотать головой, пытаясь понять, что происходит. Вскоре она начала замерзать, и где-то внутри проснулся страх. Неужели ее сейчас и правда оставят в лесу умирать только потому, что она не хотела жить? Ну, тогда ей нечего бояться. Ведь смерть — это то, чего она так желала эти долгие десять солнц. Но как бы ни убеждала себя Калиса, а страх лишь нарастал, становился каким-то животным, первобытным.