Книга Легенда о драконьей невесте, страница 50 – София Хартманн

Калисе казалось, что полет длился вечность. Но в один момент дракон замедлился, затем остановился, а после начал стремительно терять высоту. Она ощущала это, но не видела и не могла повлиять на падение. Чувствовала, как острые ветви царапают крылья, как взрывается болью все тело, слышала, как оглушительно заревел дракон — в сотни раз громче, чем раньше.

А затем все пропало. Наступила блаженная тишина. Лишь где-то вдалеке слышалось завывание ветра, уханье углов да крики лаграсов.

Вскоре тело начало замерзать. Калиса попыталась вернуть себе контроль над ним, но оно не слушалось. Она чувствовала, как мороз колет кожу, как снег заметает рот и нос, не давая дышать. Она пыталась! В последний раз пыталась сделать хоть что-то. Но так и не смогла пошевелиться.

Калиса позволила темноте и кошмарам забрать ее. Там она раз за разом проживала смерть отца, смотрела, как ее собственное пламя сжигает самого близкого для нее человека, а затем видела ненависть в глазах брата. Но ни в одном кошмаре отцовский меч не пронзил ее тело, не дал ей желанного покоя. Даже в кошмарах она мечтала о смерти и не получала ее.

Когда она впервые смогла вздохнуть полной грудью и почувствовать свое тело снова, вокруг было тепло и тихо. Тишина окутала ее объятиями, а что-то горячее и колючее, придавившее сверху, прижало к мягкой постели. Калиса все еще не могла разлепить веки или двинуть рукой, даже кончиком пальца, но отчетливо ощущала: она жива. Снова. И это ощущение разлилось ледяным разочарованием внутри.

Следом навалилось осознание. Она убила собственного отца. И не понесла никакого наказания. Калисе хотелось закричать от боли, разрывающей изнутри. Все тело сковала судорога, по щекам потекли слезы — горячие, соленые, противно заливающиеся в уши. Но она могла лишь лежать и беззвучно плакать.

Спустя бесконечность то, что придавливало ее к постели, вдруг поднялось.

— Да что с ней такое?.. — услышала она тихий мужской голос и еще больше испугалась. Слезы полились с новой силой. Страх и боль смешались, порождая незнакомое, тяжелое чувство.

Чьи-то шершавые пальцы стерли слезы с ее щек, затем аккуратно перевернули на бок.

Только теперь Калиса вздрогнула. Скованное судорогой тело отозвалось ноющей болью, но девушка этого даже не заметила, ведь она снова могла двигаться! Она усилием воли разлепила веки и открыла глаза. Вокруг было темно, лишь где-то далеко мерцал магогонек*. Она чуть подняла голову и увидела фигуру, сидящую рядом с ней на кровати.

Мужчина смотрел прямо на нее, но различить его лицо Калиса не могла. Она испуганно уставилась на него, а затем с огромными усилиями оторвала руку от кровати и тронула его за бедро.

Мужчина тут же повернулся и удивленно посмотрел на спасенную. Удар сердца. Еще один. Он вскочил и кинулся куда-то вбок. Калиса с трудом повернула голову и различила вторую кровать. С нее уже поднималась вторая фигура, сгорбленная и явно недовольная, судя по тихой ругани.

Калиса даже плакать перестала, затравленно наблюдая за двумя незнакомцами, в доме которых, судя по всему, оказалась. Она чувствовала себя загнанным диким радюром, которому никак не выбраться из ловушки.

Вторая фигура медленно подошла и села на пол, чтобы их лица были на одной высоте. Теперь Калиса, наконец, смогла рассмотреть, что это женщина — точнее, старушка. Она осторожно протянула руку, но Калиса дернулась назад, врезавшись в стену, и зашипела от боли.