Книга Легенда о драконьей невесте, страница 48 – София Хартманн

— Ну же, чего ты ждешь?! — почти прорычал Энкель, с отчаяньем глядя на наставницу.

И тогда Видна решилась.

Сжав ладонь в кулак, она постаралась унять дрожь в теле. Быстрыми шагами подошла к кровати, опустилась на колени и положила ладонь на лоб умирающей девушке.

Энкель отошел к стене и, сложив на груди руки, ходил взад-вперед, изредка поглядывая в сторону кровати. Там Видна, склонившись почти к лицу девушки, шептала магические наговоры.

В душе парня метался страх. А вдруг он не успел? Вдруг она умрет? Тогда ее смерть будет на его душе!

Он сжал зубы и вышел на улицу, чтобы не мешать Видне и освежиться. Природа немного успокоилась, и снег теперь не летел в лицо, а ветер не выл в трубах. Будто она выполнила свою задачу и теперь могла спокойно заснуть. Энкель с детства знал, что Природа своевольна и характерна. У нее действительно была собственная душа, однако не каждый мог увидеть ее.

Энкель видел. Впервые он встретился с ней пятнадцать лет назад, совсем еще ребенком.

Под серебристой фирналью, почти не прикрытый ветвями от дождя, сидел маленький мальчик. Он дрожал и испуганно жался к стволу, будто так мог слиться с природой и спастись. Одежда на его маленьком теле была разорвана и висела клочьями, кое-где виднелись подпаленные обрывки. Он смотрел прямо перед собой широко открытыми глазами, и из них по щекам катились крупные слезы непрекращающимся потоком. Голос его давно охрип, и сейчас малыш мог лишь хрипеть и жалостливо шептать земле молитвы.

— Матушка Природа, спаси меня... — бормотал он, захлебываясь слезами.

Так он сидел долго, до самой темноты. И когда на лес стали опускаться сумерки, малыш закрыл глаза и замолчал. Даже слезы перестали литься — их совсем не осталось. Мальчику хотелось есть и пить, но больше всего ему хотелось к маме.

— Мама! — вспомнив ужасную картину, малыш нахмурился, слезы покатились снова.

Мамы больше не было. Он остался совсем один в этом холодном суровом лесу.

На плечи вдруг мягко опустились ветви раскидистой мохниты, и мальчику стало теплее. Он испуганно обернулся, но не увидел людей.

Ветви накрыли его ноги, и понемногу малыш согрелся. Но он все еще хотел есть и пить, и тогда с тонких серебряных иголок фирнали закапал сок. Мальчик запрокинул голову и стал жадно глотать живительные капли.

Вскоре он пригрелся настолько, что свернулся в объятиях куста в клубочек и закрыл глаза, засыпая.

Но не успел он уплыть в мир сновидений (хотя теперь, скорее, кошмаров), как послышался шелест и малыш испуганно вскочил, прижимаясь спиной к стволу. Но из кустов справа вышел всего лишь маленький радюрёнок, а вслед за ним незнакомая женщина.

Так Природа спасла Энкеля. Не люди привели к нему Видну. Не люди заботились о нем все это время. Лишь они одни были друг у друга. И потому Энкеля распирали противоречивые чувства.

Конечно, он поступил правильно. Он должен был отплатить Природе за спасение другой спасенной жизнью — он всегда это чувствовал. Но в то же время странная злость окутывала его душу. Эта замерзшая девушка нарушила их покой, изменила привычный ритм жизни. Теперь все будет по-другому — он явственно ощущал это.

Энкель настолько далеко ушел от хижины, что донесшийся спустя время голос Видны звучал приглушенно. Он вздрогнул, потряс головой и поспешил обратно. Оклик ведьмы мог означать лишь одно: она спасла девушку.