Книга Легенда о драконьей невесте, страница 87 – София Хартманн

— Почему ты такая упрямая? — спросил он шепотом. — Почему не можешь просто остаться в живых? Просто… быть?

Калиса не ответила. Она вообще не подавала признаков жизни, кроме слабого дыхания.

— Ну и гарк с тобой, — выдохнул Энкель и сел прямо на пол у кровати, положив голову на край. — Я подожду.

Он не помнил, как уснул. А когда проснулся, вокруг было темно. В хижине горел только один магогонек, разгоняя тьму у кровати Калисы. Энкель поднял голову и увидел, что Видна спит, свернувшись в кресле. Рюнал — на полу, укрытый старым пледом.

А Калиса…

Калиса открыла глаза.

Она смотрела в потолок, не моргая. Казалось, она никого не видит и ничего не чувствует. Энкель медленно поднялся, боясь спугнуть это хрупкое пробуждение.

— Калиса? — позвал он тихо.

Она повернула голову. Взгляд был пустым. Но узнала. Он видел.

— Ты жива, — сказал он. — Ты справилась.

Она молчала. А потом ее губы дрогнули.

— Почему ты не ушел? — голос был едва слышен, хриплый, почти чужой. — Ты мог уйти. Все могли уйти. Почему вы остались?

Энкель не знал, что ответить. Он опустился на колени перед кроватью, взял ее холодную руку в свои.

— Потому что мы не бросаем своих, — ответил он просто.

Она смотрела на него так удивленно, словно только сейчас поняла, что за несколько лун не просто стала живой, а обрела настоящую семью. Любящую, теплую, которой у нее никогда не было.

Она не плакала. Слезы будто высохли. Но ее пальцы сжали его ладонь. Слабо, почти неощутимо. Но он почувствовал, и улыбка непроизвольно прокралась в уголки губ.

— Спи, — прошептал Энкель. — Завтра будет новый день. И ты встретишь его не одна.

Калиса закрыла глаза, и впервые за долгое время ее дыхание стало ровным.

Энкель остался сидеть на полу, держа ее за руку. И когда наступило утро, его пальцы все еще сжимали ее ладонь. А она — его.

Видна, проснувшись, увидела эту картину и ничего не сказала. Только улыбнулась краешком губ и принялась готовить отвар.

Она подошла к нему, когда он все еще сидел на полу, держа Калису за руку.

— Ты так и будешь всю жизнь сидеть у ее кровати? — спросила ведьма беззлобно.

— Если придется, — ответил Энкель.

Видна покачала головой и опустилась рядом, с трудом сгибая колени.

— Ты знаешь, я ведь не просто так тебя нашла тогда, в лесу. И не просто так ты нашел ее. У всего есть причина, мальчик. Тебе нужно найти свою причину. Но заставить полюбить себя нельзя, ты это знаешь.

Энкель посмотрел на спящую Калису.

— А если она не сможет? — спросил он почти с болью.

— Тогда тебе придется отпустить, — ответила Видна и похлопала его по плечу. — Не убивай себя ради другого. Ты тоже можешь жить.

Наставница ушла, оставив Энкеля в раздумьях. Он смотрел на Калису с надеждой и гадал: сможет ли она когда-нибудь довериться ему настолько, чтобы больше не отталкивать? А если не сможет, то что тогда?

Удивительное дело, он больше не смыслил жизнь без этой девушки. Без того, чтобы защищать ее покой.

Днем, когда Калиса снова проснулась и даже смогла выпить немного бульона, Энкель вышел на улицу. Ему нужно было побыть одному. Прислонившись к стене хижины, он смотрел на лес, который стал ему почти родным.

— Ты в порядке? — раздался голос за спиной.

Он обернулся. Рюнал стоял в дверях, опираясь на косяк. Выглядел он плохо — бледный, осунувшийся, с перевязанной рукой.