Книга Последний поцелуй вдовы, страница 30 – Лисавета Челищева

Жених?! Я едва не задохнулась. Кто этот человек? Почему он называет меня своей невестой?

Голос "жениха" снова нарушил тишину, но теперь в нем звучала ледяная ярость.

— К сожалению, доктор, я совершенно не знал, что столь смертоносный и редкий яд все еще может попасть в руки простых смертных, даже обладающих, казалось бы, безграничным богатством... Моя невеста уже больше года получает этот яд в малых дозах. А пять месяцев назад она получила дозу, намного превышающую все предыдущие вместе взятые. Я полагаю, что её отравили в Церкви Будущего. Злоумышленники скрылись за туманной границей. У меня была возможность обнаружить яд и раньше, когда у неё были подозрения, но я по глупости счел его не более чем сильным успокоительным...

Он замолчал, стук дождя усилился.

— ...Я никогда так не ошибался, доктор. Искал ее все эти месяца. Везде. Каждый темный уголок Дэсмура осветил. Но нашел сегодня на ступеньках своей квартиры. Без сознания.

Доктор пробормотал что-то утешительное, но дождь заглушил это.

— Молодой человек, не вините себя за это несчастье. Я уверен, что ваша прекрасная дама скоро поправится, вот увидите. Ее бледные щеки со временем обретут здоровый румянец. Однако ее волосы... Ах, они такого белого цвета, я полагаю, из-за разрушительного побочного действия травы забвения.

— Не волнуйтесь, доктор, такой она нравится мне ещё больше.

Их шаги затихли в коридоре, но последние слова доктора все же долетели до меня:

— Да, да! Осмотр показал, что ее температура и пульс пришли в норму. Ей потребуется отдых и твой тщательный уход. Потребление большого количества жидкости имеет первостепенное значение. Ах, моя жена? Да-да, мы ездили в санаторий Эгора в прошлом месяце. Позволь, я расскажу тебе об этом за бокалом изысканного хереса твоей сестры...

Голоса растворились в шуме дождя.

Я осталась одна. В мерцающем свете свечи, отбрасывающем на стены танцующие тени, я позволила слезам скатиться по щекам.

Кто я? Кто они? И главное — кому я так нужна была мертвой? И почему очнулась?

...

Я не помнила, как погрузилась в эту дремоту — тяжелые одеяла, настойчивый стук дождя за окном, будто отсчитывающий часы моего беспамятства. Но сквозь пелену сновидений, странных и обрывистых, до меня донеслись шаги. Тихие. Настороженные. Они замерли у двери, и я услышала, как чья-то рука сжимает дверную ручку.

Скрип петли, и в комнату вплыл незваный гость.

Я зажмурилась сильнее, замедлила дыхание, сделала его глубоким и ровным — мастерство притворного сна, отточенное с детства.

Портьеры кровати раздвинулись беззвучно, лишь шелк слегка зашелестел. Кто-то склонился надо мной.

Незнакомец опустился на край постели, поставил что-то на тумбочку — звонкий стук фарфора о дерево. Я оставалась неподвижной, не дрогнула даже ресницами.

Неизвестный человек наклонился ближе. Я втянула воздух, пытаясь уловить запах — землистый, с оттенком мускуса, тот самый, что мерещился мне в снах. Но потом в ноздри ударили мыло, табак и сладковатый херес.

Пальцы — осторожные, почти невесомые — отодвинули прядь волос с моего лица. Большой палец скользнул по скуле, едва касаясь кожи. Потом — металлический звон, холодная ладонь под шеей, и моя чуть голова приподнялась.

Что-то теплое коснулось губ. Ткань. Мокрая. Она прижалась сильнее, и горькая жидкость хлынула в рот.