Книга Последний поцелуй вдовы, страница 33 – Лисавета Челищева

Не дожидаясь разрешения, он шагнул к окну и одним движением распахнул портьеры. В комнату хлынул мягкий свет заката, золотистый и теплый.

Я улыбнулась, вдыхая свежий воздух... Но Эскар уже был рядом с окном.

— Скажи, кто назначил тебя на эту непосильную по уму роль лекаря? — его голос был тихим, но каждое слово обжигало. — Твое место, уважаемый Хью, — на кухне, где ты готовишь превосходные наваристые супы, а не лезешь в дела, выходящие за рамки твоей компетенции!

Он схватил повара под локоть и решительно направил к выходу.

Хью лишь рассмеялся.

— А в твоей ли компетенции диктовать ее условия проживания, Тамасви? Неужели леди Сандрина за две ночи стала твоей питомицей, подчиняющейся любой твоей прихоти?

Рука его тяжело легла на плечо жнеца. Лицо Эскара на мгновение исказилось — то ли от ярости, то ли от чего-то еще.

— Суд Небесный!.. — вырвалось у него. — Дайте мне сил и терпения.

Глаза его метнулись ко мне, и в них на мгновение мелькнуло что-то неуловимое.

Он резко развернулся и буквально вытолкнул Хью за дверь.

— ...Я отказываюсь от своего заявления, Тамасви! Ты — ее покорный питомец! Гончая леди Сандрины, неугомонное создание, которое так усердно охраняет свою хозяйку от посторонних! — смех повара донесся даже сквозь плотную дверь.

Эскар прислонился к косяку, его пальцы сжались в кулаки.

— ...За что мне это, — прошептал он так тихо, что я едва расслышала.

Он исчез за портьерой соседней комнаты, а через мгновение вернулся, держа в руках бутылочку из темно-зеленого стекла. Теперь на нем были затемненные круглые очки, скрывающие глаза.

— Открой рот, Сандрина, — приказал он, поднося ложку с густой жидкостью к моему лицу.

Я скривилась, но повиновалась. Вкус был обманчиво сладким вначале, но затем горечь разлилась по языку, заставив меня сморщиться.

— ...И что же содержит этот сироп?

— Если бы я стал исчерпывающе перечислять ингредиенты каждого средства, которое я тебе прописываю, баронесса, ты бы надумала, что я тебя не лечу, а отравляю.

Он снова скрылся за портьерой, оставив меня одну.

Голова слегка кружилась, и я откинулась на подушки, закрыв глаза.

— Зимняя вишня, шиладжит, зелёная спаржа с медом, — донеслось из другой комнаты.

— Вкус такой... горький, — пробормотала я.

— Больному все горько.

Я приоткрыла глаза. Он стоял в дверном проеме, очертания его фигуры терялись в полумраке.

— Но я знаю кое-что, что может подарить сладость, — прошептала я, позволив взгляду скользнуть вниз по его телу.

Он замер, чуть наклонив голову вбок.

— Что предлагаешь?

— ...Забыла. А что предложишь ты?

Я ухмыльнулась. Этот сироп как-то странно воздействовал на меня.

— Баронесса... ты все еще в бреду. Ослабь свой пыл.

— Так потуши меня.

Его глаза сузились, губы дрогнули в ухмылке.

— Боюсь, если потушу, ты больше не зажжешься.

— Плевать.

Он наклонился ближе — неожиданно, резко. Его губы коснулись моего лба — легкое, почти невесомое прикосновение.

— Спи, луноликая. Зимняя вишня и не таких побуждала говорить горячие речи. Пройдет. Сон — лучшее лекарство.

И исчез так же быстро, как и появился.

Я улыбнулась в полузабытьи. Не сон, а поцелуй жнеца...

Я очнулась от мертвенного сна, тело мое, скованное до этого незримыми цепями, теперь подчинялось воле — спасибо снадобьям Эскара. Каждое движение давалось с трудом, будто плоть помнила, как недавно была куклой в руках неведомых сил.