Онлайн книга «Ведовская. Говорящая с тенями»
|
— Тяжело нести ношу свою, дочка? – мягко спросил монах. - Ты словно птица, что попала в силки, да не в простые, а в кованные в самом пекле… Я сделала шаг к нему, и ноги подкосились. Боль в плече на мгновение стала невыносимой. — Помогите мне, - попросила я, не сводя с него глаз. – Меня отец Зосима прислал. Я Татьяна… Отец Паисий быстро подошёл и подхватил меня за локоть. Его рука была удивительно горячей. Пламя печати внезапно притихло, съёжилось, как испуганный зверь перед настоящим огнём. — Тише, тише, Татьяна. Пойдём в келью. Игумен завёл меня в небольшую комнату в глубине одного из монастырских корпусов. В ней стояла узкая деревянная кровать и стол, заваленный книгами. В углу угадывались лики святых, перед которыми теплилась неугасимая лампада. Этот мягкий свет был единственным, что разгоняло полумрак. И мне внезапно стало так спокойно, словно я вернулась домой после долгого странствия. Я говорила долго. Рассказала о своём даре, о книге, о Вальмонте и его метке. Отец Паисий слушал молча. Он сидел напротив, прикрыв глаза и поглаживая густую серебристую бороду. Когда я закончила, в келье воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит фитилёк лампады. — Дары сии, дочка, - наконец заговорил монах, - коими ты наделена, в Писании Святом дарами лукавого зовутся. Ибо разговоры с миром теней - тропа зыбкая, в бездну ведущая. Никто не ведает путей Господних: за какие прегрешения твои или предков твоих эта ноша на плечи легла. Но слушай меня внимательно: ежели дар этот ты не в гордыне носишь, а во благо людей и для спасения невинных душ используешь, то и Господь милостив будет. Не в самой силе грех, а в том, куда ты ее направишь. Он поднялся и подошел ближе, вглядываясь в мое бледное лицо. — Печать эту сатанинскую я снять не властен. И никто не снимет её, кроме тебя самой, ибо волей твоей она держится. Только когда ты сама отсечёшь нити, она исчезнет. Но силы моей хватит, чтобы скрыть печать и унять боль. Паисий на мгновение замолчал, и взгляд его стал острым, пронзительным. — Но прежде нам надобно измерить глубину колодца, в который ты заглянула. Нужно проверить, насколько сильно то зло, что метку сию поставило. Пойдём со мной. Игумен взял со стола связку ключей и жестом велел мне следовать за ним. Мы покинули келью и пошли длинными бесконечными коридорами. С каждым лестничным пролётом, ведущим вниз, воздух становился всё холоднее. Когда мы спустились на самый нижний ярус, раздался звук, от которого кровь в моих жилах застыла кровь. Это была жуткая смесь звериного воя и высокого надрывного хохота, переходящего в захлебывающийся визг. В конце коридора, у массивной дубовой двери сидел за конторкой молодой монах. При свете единственной свечи он быстро что-то записывал в толстую книгу. Увидев игумена, он поднялся и низко поклонился. — Ну что здесь, брат Константин? - негромко спросил отец Паисий. — Ничего не меняется, отче, - вздохнул тот. - Ни молитвы усердные, ни святая водица... ничего не берет исчадие это. Третьи сутки беснуется, хулу изрыгает, какой и свет-то не видывал. Игумен кивнул и перевёл взгляд на меня. — Вот сейчас и посмотрим, дочка… Он подошёл к двери и лязгнул задвижкой, открывая окошко. Я сглотнула вязкий ком страха, чувствуя, как мелко дрожат пальцы, и шагнула вслед за ним. За железной решеткой, в скудном свете лампады находился тот, кто издавал эти жуткие звуки. На соломенном матрасе, прикованный за одну ногу к стене, метался худенький подросток лет двенадцати. Его лицо было бледным, почти прозрачным, но глаза... Господи! В этих глазах не было ничего от ребёнка. Только чёрная пустота, которая впилась в меня в ту же секунду, как только я заглянула внутрь. Жуткий вой оборвался. В подвале воцарилась звенящая тишина. Мальчик замер, а потом медленно сполз с матраса и, коснувшись лбом грязного пола, забормотал неестественно низким голосом: |