Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 8 – Анна Лерн

— Добро пожаловать, краса! - дедок приподнял седую бровь. - Ишь, как лепо явилась. Прямо с неба, да в самое золото.

— Где я? – прошипела я. Мне вот вообще было не смешно. - И где моя одежда?!

Он протянул мне край своего посоха, продолжая посмеиваться в бороду.- Да Бог его знает, милая. Заблудиша ризы твои в путие сем, аки овца от стада, - хмыкнул старец. И мне показалось, что он издевается. – А ты не кривись, не кривись! Лошадки у нас справные, овёс едят чистый. Говно, оно, девка, лекарство первейшее! Коли кожа морщами покрылась - разгладит, коли мысли дурные - мигом выветрит. Гляди, как дух-то бодрит! Ты в нём, аки жемчужина в оправе. Ну, вылазь давай, не то затянет - не откопаем.

— Цепляйся, Татьяна. Давай, милая.

Я ухватилась за посох, как за спасательный круг. С противным чмоканьем куча, наконец, отпустила меня, и я выбралась на относительную твердь. Стоять босиком на холодном полу было неприятно, но стоять абсолютно голой перед хихикающим монахом было еще хуже. Я инстинктивно сжалась, пытаясь прикрыться руками.

— Ну, ну… Чего я там не видел… Сейчас всё смоешь, и ладно будет… - он подошёл к стене и снял со ржавого крюка огромный заскорузлый холщовый мешок. - На вот, держи. Вон серп: дыру для головы прорежь да надевай. Мужики у нас здесь народ простой, небалованный. Коли увидят такую голопузую, что будет? Неча им на прелести твои смотреть, грех один.

Я дрожащими руками схватила серп. Острое лезвие легко распороло грубую ткань, и я просунула голову в дыру, чувствуя, как мешковина нещадно царапает кожу.

Боже… от меня несло так, что даже жирные мухи уважительно облетали меня по широкой дуге. В голове билась одна единственная мысль: «Где, чёрт возьми, я нахожусь?».

Может, меня спасли? Упала в расщелину, ударилась головой… Спасатели МЧС, героические ребята, вытащили меня, погрузили на вертолет...

Стоп.

Я оглядела свои босые ноги. И что дальше? Допустим, спасатели меня вытащили… Ага. И по дороге стащили всю одежду, включая нижнее бельё? А потом сбросили меня с вертолета прямиком в кучу конского дерьма? Это что: новый протокол первой помощи?

Я хмыкнула.

Вторая версия была хуже: я в коме. Или умерла.

Пришлось снова прислушаться к своим ощущениям. Мешковина кололась немилосердно, в пятку впился какой-то камешек, а от холода я начала покрываться гусиной кожей. Хрена с два. Живее всех живых.

Дед продолжал наблюдать за мной, не пряча улыбки.

— Дедуль, а где я нахожусь? - осторожно поинтересовалась я. – Что это за деревня?

— Это не деревня, милая, а скит отца Зосимы, - ответил он, кивая на выход из сарая. - Пойдём.

Мы вышли на улицу, и я невольно зажмурилась. После полумрака в сарае солнце ударило по глазам. Но когда я привыкла к свету, изумлённо огляделась. Вокруг расстилалась невыносимая, почти глянцевая красота… Вековые сосны, упирающиеся верхушками в пронзительно синее небо, изумрудная трава… Воздух был такой густой и вкусный, настоянный на хвое и смоле, что его хотелось есть ложкой.

Дедок завернул за угол. Я шагнула за ним, и мои глаза полезли на лоб. Что это? Реально скит? Или декорация к высокобюджетному историческому фильму? Крепкие бревенчатые, потемневшие от времени срубы, резные крылечки и наличники окон, аккуратные дорожки, посыпанные песком. В центре поселения возвышалась небольшая деревянная церквушка с луковками куполов, покрытыми лемехом, который серебрился на солнце, словно чешуя гигантской рыбы. Но когда я увидела обитателей скита, моя челюсть опустилась ещё ниже. Здесь проживали молодые крепкие мужчины. Один, с закатанными рукавами подрясника, рубил дрова, играя литыми мышцами так, что любой фитнес-тренер удавился бы от зависти. Другой, высокий, с благородной окладистой бородой, вылитый викинг, нёс вёдра с водой. Третий здоровяк что-то тесал топором… Ещё несколько монахов работали на грядках.