Книга Ведовская. Говорящая с тенями, страница 98 – Анна Лерн

Графиня Стречина поднялась со своего места, подошла к роялю и обернулась к гостям.

— Господа, прошу вас, не будем судить слишком строго, - в обращении Натальи Павловны послышалась насмешка. – Искусство, как вы понимаете, материя капризная и хрупкая. На голос способно повлиять что угодно… И коварный петербургский туман, и излишнее волнение, и... внезапная утрата внутреннего равновесия.

Её сиятельство посмотрела на Варвару Алексеевну, которая, казалось, вот-вот упадёт в обморок от стыда.

— Голубушка, на вас лица нет. Ступайте, выпейте вина, придите в себя. Очевидно, сегодня музы к вам не благосклонны.

Бледная, как полотно, Рогожина даже не нашлась, что ответить. Она лишь прерывисто вдохнула, подхватила юбки и, не поднимая глаз от паркета, почти бегом бросилась прочь из зала. Тишина за её спиной взорвалась приглушенным шёпотом и язвительными смешками.

Северский медленно повернулся ко мне:

— Хм... Так вы у нас, оказывается, добродетельная защитница невинных душ, Татьяна Фёдоровна? - в его вопросе проскользнула тонкая незлая ирония.

Я не отвела взгляда.

— А кто же вы, Дмитрий Александрович? Кем являетесь на самом деле? Раз уж мы делим одну тайну на двоих... признаетесь?

Брови Северского сошлись на переносице, а взгляд стал пронзительным. Он выдержал паузу, а затем с безупречным достоинством ответил:

— Я лишь скромный слуга Престола и верный подданный Его Императорского Величества. - Тайный советник изящно поклонился. - А теперь разрешите откланяться, Татьяна Фёдоровна. До скорой встречи.

Северский развернулся и направился к выходу. Он задержался рядом с хозяйкой дома, вежливо попрощался и, бросив на меня быстрый взгляд, покинул зал. Я же огляделась, ища взглядом Вальмонта. Но тяжёлая, давящая аура альбиноса больше не ощущалась среди гостей. Он, похоже, тоже ушёл.

Я приблизилась к графине Стречиной, которая обмахивалась веером с безмятежным и довольным видом.

— У нас ведь всё получилось, Татьяна Фёдоровна? - шепнула она, и в её глазах промелькнул чисто женский огонёк торжества.

— Всё вышло более чем удачно, ваше сиятельство. Благодарю за помощь, - я ответила ей такой же заговорщической улыбкой.

— Знаете, - Наталья Павловна склонилась к моему уху, и голос зазвучал с неожиданным азартом, - я вовсе не прочь, чтобы вы и впредь задействовали меня в своих особенных делах. Мне чертовски понравилось быть сопричастной к настоящей тайне. Это бодрит лучше любого шампанского! Обещаете?

— Обещаю!

Попрощавшись с хозяйкой дома, я почти бегом спустилась по мраморной лестнице и нырнула в салон своего экипажа. Внутри меня уже ждал полковник Родин.

— У нас всё получилось, Александр Васильевич. Рогожина лишена украденного таланта. Брошь у меня. Теперь нам нужно на кладбище. Вы привезли иглы?

Полковник молча кивнул и протянул мне небольшой свёрток.

— Да, вот они.

Я открыла окно и распорядилась:

— Григорий, на Выборгское кладбище!

Карета дёрнулась и покатилась по брусчатке, унося нас прочь от сияющего огнями особняка, в объятия ночного тумана и безмолвных могил.

Тишина кладбища после шума бала казалась почти мистической. Я стояла у надгробия Бозио, чувствуя, как веет сыростью от холодного гранита.

— Анжелина... Вы свободны. Зло больше не властно над вами. Вы здесь?

Порывистый ветер вдруг взметнул полы моего пальто, закружив сухие листья у подножия памятника. Воздух перед могилой дрогнул, сгустился, и я увидела тонкий, почти прозрачный силуэт женщины, окутанный туманным сиянием. Её лицо было бледным, а глаза — полными печали. Моих ушей коснулся едва различимый шёпот: