Книга Ведьмин дар, страница 142 – Дарья Гущина

— Очень своевременное пояснение, – он поднял голову и вздрогнул. И к естественной жажде крови добавилось недоверие. – А ты… вообще ты ли, а? А где?.. – и провел рукой по своей щеке.

— Отвалилось наконец-то, – я обошла бордюр и села рядом с приятелем. Он, что характерно, отодвинулся. – Есть в жизни счастье. От этой дряни всё лицо зудело, а голова постоянно потела и страшно чесалась.

— А трость? – Илья ещё отодвинулся.

— Сойдет за неё? – я протянула руку с браслетом-«бабочкой». – Про театральные эффекты ты верно подметил, но ведь и «бабочка» помогла «меня» опознать. Проверь, она?

— Она.

— Снимай.

— Зачем? Это…

— …выдаёт меня с потрохами. Сними. Пожалуйста. Спасибо.

Илья протянул руку, и браслет сам соскользнул в его ладонь. Я ободряюще улыбнулась:

— Выше нос. Грядёт большая драка. Но это ты уже понял.

— Как и то, что приют – ни черта не приют, – Илья поджал губы. – Фикция. Ширма.

— Бомба, – поправила я, растирая запястье. – А где все беззащитные ведьмы с даром, ты, наверно, и сам понял.

— В катакомбах. И «сурок» не сам по себе взялся из ниоткуда, – сухо прокомментировал он.

— Кстати, он жив, – я спрятала улыбку. – Утёк под землю от тебя подальше. Нам нужно было время для подготовки. И свободная площадка без конкурентов.

— И это тоже очень своевременно… – приятель скривился. – Может, заодно и происхождение несуществующих «шакалов» объяснишь?

Я закатила глаза и цокнула языком:

— Знаешь, всегда мечтала, чтобы со мной наконец рискнули выяснить отношения. Но все не то боялись, не то стеснялись… Чего?

— Да ничего. Просто ребята попадались умные, – он глянул насмешливо, – понимали, что ты соврёшь – недорого возьмёшь. И не видели смысла получать в ответ ещё пару ушатов лжи.

— О, – я поджала губы, – печально. С одной стороны. А с другой… – я многозначительно улыбнулась.

Повисло молчание, заполненное шелестом сосновых макушек. Ненадолго. Илья раз глянул на меня исподлобья, второй, сощурился и заметил:

— Ты выглядишь так, будто обманула целый мир.

— Пока нет. И не целый, а небольшую, но вредную его часть, – я вытянула босые ноги и пошевелила пальцами. – Но я собираюсь. Вернее, мы. И это будет обман десятилетия.

— Что ж так слабо? – он иронично поднял брови. – Почему не столетия?

— Потому что я очень скромный человек, – пояснила с достоинством. – И не собираюсь загребать себе всю славу. Да и рано делить шкуру неубитого медведя.

Снова повисло молчание.

— Собственно, Илюх, я забежала на минутку, – теперь я заговорила первой. – Избавиться от «бабочки»…

— …и велеть никуда не соваться, – продолжил он едко.

— Напротив, – я повернулась к нему и улыбнулась. – Мы не требуем от природы невозможного, а тебя нереально оторвать от твоей нечисти. Однако Ужка попыталась и подсыпала тебе в чай снотворного.

— Да? – приятель озадаченно ущипнул себя за щёку.

— Ты спишь, – подтвердила я, – а я тебя разбужу. Но об одном попрошу – ничему не верь. Вообще. Не ломай модель, – и отвернулась. – Меня ждёт увлекательнейшая игра – самая сложная из всех прежних. Поболей за меня. И, дара ради, не вмешивайся, что бы ни увидел.

— А-а-а, – понял он, – готовишься? Морально собираешься?

— Сотни масок, тысячи ролей, помнишь? – я встала. – Бездна опыта. Полная готовность. И полная неготовность. Есть три вещи, к которым никогда не получается должным образом приготовиться, – смерть, любовь и жизнь. И жизнь – это самая паскудная штука. Самая затяжная и непредсказуемая.