Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 52 – Бронислава Вонсович

— Рихард, давай все же про это не будем, а? – неуверенно попросила я. – Это даже больше касается не меня, а моего отца.

— А давай будем, – непреклонно сказал он. – Тем более ты с чего-то решила, что я так испугался угроз, что на стенку полез, лишь бы удрать. Я, к твоему сведению, еще никогда ни от кого не бегал.

Выглядел он при этом очень оскорбленным. Таким я его раньше не видела. Запомним, гордость моего мужа задевать нельзя.

— Рихард, ты хочешь узнать тайны моего отца, а я твоего даже не видела, – попыталась я перевести разговор. – Вот представь, что я сейчас начну секреты твоего отца выспрашивать.

— Я к делам моего отца никакого касательства не имею, – резко ответил он. – И иметь не собираюсь. Я порвал с ним всякие отношения, так как считаю его виновным в смерти матери.

— Он что, ее убил? – только и смогла сказать я.

Пожалуй, на таком фоне мой папа будет выглядеть совершенно безгрешным. Уж на его совести ничьей смерти нет. Насколько мне известно.

— Нет, но не сделал ничего, чтобы ее спасти, а мог, – ответил Рихард. – Хотя и утверждал, что это не так. Общение с ним тебе не грозит. Так что вернемся к твоему отцу.

— Общение с ним тебе тоже не грозит, – заметила я. – Ты ему не понравился, и он вряд ли появится здесь в ближайшее время.

— Иви, даже твоя подруга считает, что ты не справишься, – сказал он. – Не тяни время, рассказывай. Что не так с твоим отцом? Обещаю, от меня никто ничего не узнает.

Он не сводил с меня внимательного взгляда, и мне вдруг так захотелось довериться. Сколько можно держать все в себе? Останавливали лишь размышления, что он после этого подумает обо мне, да и обо всей нашей семье, не слишком хорошо. Я отнекивалась, с каждой минутой чувствуя, что полная капитуляция все ближе. Рихард отступать не собирался, он твердо был намерен добиться ответа сегодня.

— Мой отец очень невезуч в сделках, – наконец сдалась я. – Он умудряется потерять деньги даже там, где это кажется невозможным, но при этом считает себя гениальным дельцом. Дедушка в свое время вынужденно отстранил его от производства после того, как папа не только внес изменения, чуть не приведшие к аварии, но и заключил весьма сомнительные договоры, последствия которых деду пришлось расхлебывать несколько лет. Отец тогда страшно обиделся, кричал, что его недооценили, и ему выделили капитал для торговли. Весьма приличный, надо сказать.

Я замолчала. Рассказывать дальше не хотелось.

— Так понимаю, что этих денег у него не осталось, – пришел на помощь Рихард. – Но не вижу пока никаких оснований для угроз со стороны твоего бывшего жениха. Как его, кстати, зовут?

— Клаус Хайнрих, – ответила я. – Да, ты прав. Денег у отца не осталось, и он начал занимать у знакомых все более крупные суммы под гарантию возврата дедом. Сначала дед действительно возвращал, а потом заявил, что больше не будет, и пусть отец выкручивается сам, как может. Я предполагаю, что после этого отец начал занимать под наследство, тем более что болезнь деда прогрессировала, и вылечить его никто не мог. Но после каких-то сумм занимать под это перестали. Ведь наследство предполагалось хоть и большое, но не бесконечное.

Я опять замолчала и поскребла ногтем незамеченное ранее пятнышко от клейстера на столе. Оно поддалось настолько быстро, что даже паузы никакой не получилось. Я вздохнула. Начиналась самая неприятная часть рассказа.