Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 55 – Бронислава Вонсович

— Вы так ничего и не сказали о тех самых дополнительных распоряжениях, ради которых и проделали столь долгий путь, – наконец сказала я.

Монах посмотрел так укоризненно, как будто я не только не оправдала его ожиданий, но и цинично над ними надругалась. Я не смутилась, ибо была уже полностью уверена, что все это происки семейки Хайнрихов, в которую я, слава Богине, так и не успела влиться. Правда, непонятно, когда это Клаус пообщался с кем-то из монастыря Святой Инессы, ведь времени после нашей встречи прошло немного. Возможно, это дело рук его отца. Хотя на свадьбе Барбары он выглядел очень недовольным мной и моим поведением, но чего не сделаешь из любви к собственному отпрыску.

— Как я уже говорил, ваш дед хотел, чтобы вы были счастливы, – проникновенно сказал святой отец. – И у него были сомнения, что вы выполните его условие. В этом случае страдало благосостояние уже всей вашей семьи, не так ли?

— Но я его выполнила, – отметила я.

— Выполнили, – согласился монах и так ласково улыбнулся, что я поежилась. – Но вы несчастливы. Ваш муж вас обижает.

— С чего это вы взяли? – удивленно спросила я. – Лучшего человека, чем Рихард, и представить себе нельзя.

— Не лгите, ибо грех это, – строго ответил он. – Когда я пришел, у вас даже слезы на глазах еще не высохли. И после этого вы утверждаете, что у вас все хорошо?

— Утверждаю.

— Не упорствуйте. Инор Бринкерхоф оставил распоряжение именно на тот случай, если семейная жизнь не принесет вам ожидаемого им счастья. Или вы вообще не захотите выполнить это условие. Официальное оглашение состоится скоро, но вы уже сейчас можете узнать, что же там написано, – и святой отец протянул лист бумаги, заверенный монастырской печатью.

Текст я изучала с немалым интересом. Дед действительно не был уверен, что я соглашусь принести себя в жертву ради благосостояния семьи, и решил подстраховаться. Если в течение двух месяцев я так и не вышла бы замуж, или у меня появилось бы желание расторгнуть совершившийся к тому времени союз, то на распределение долей наследства это никак не влияло. Монастырю не отходило ничего, кроме уже перечисленной еще при жизни деда суммы, а указанные в завещании наследники все так же получали по трети оставленного имущества. До меня донесся еле слышный вздох Рихарда. Да, выходит, теперь меня рядом с ним не удерживает ничего. Ничего, кроме моего собственного желания. Но он-то об этом не знает.

— И почему вы пошли на прямое нарушение воли умершего? – я помахала листочком и улыбнулась монаху не менее ласково, чем он незадолго до этого. – Ведь до оглашения распоряжений осталось не так уж много времени.

— Покровительница нашего ордена всегда считала, что брак должен быть добровольным и счастливым. Поэтому мы не можем наблюдать за чужим несчастьем, ничего при этом не пытаясь изменить, – пафосно заявил монах. Смущенным он не выглядел даже на чуть-чуть.

— Что вам мешало сообщить это мне раньше? Не потому ли вы сейчас пришли, что, по вашему мнению, я выбрала неподходящего супруга? – я уже злилась, и скрывать этого не хотела.

— Вовсе не это было определяющим, – запротестовал святой отец, но глазки у него забегали.

— Вы сами сказали в начале разговора, что вас убедили, – заметил Рихард.

Надо же, я на это и внимания не обратила. Я благодарно посмотрела на мужа.