Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 58 – Бронислава Вонсович

— С тех самых, как моя жена обнаружила в своей чашке странное зелье, – ответил Рихард, даже не думая сдвигаться с места. – Подлитое ей любящим папой, между прочим.

— Абсолютно бездоказательное утверждение, – заявил отец. – Где чашка с якобы подлитым зельем? Где свидетели данного происшествия? Нет? Вот я так почему-то и подумал. Ивонне что-то показалось, она поделилась с… неким типом, а теперь возводят наглый поклеп на честного инора. Все почему? Потому что он выступил против замужества дочери с проходимистым голодранцем, – он снисходительно посмотрел на Рихарда, который даже растерялся немного от такой наглости. – И вообще, я приехал поговорить с Ивонной, а вы, инор, как вас там, не знаю и знать не хочу, ибо не представляете для меня интереса, как явление временное, можете пойти прогуляться.

— Папа, если ты собираешься оскорблять меня или моего мужа, будет лучше, если ты сам сейчас же уйдешь, – вознегодовала я. – Смирись уже, что Рихард – явление не временное.

— Ивонна, как ты можешь говорить такое родному отцу? – возопил он, вздевая руки вверх. Не иначе как Богиню призывал в свидетели своей честности и моей черствости. – Я проделал такой путь, я не спал половину ночи, а ты готова вот так запросто взять и выгнать меня на улицу? Как какую-то подзаборную шавку?

— Папа, я прошу относиться к нам с уважением, иначе я с тобой даже разговаривать не буду, – твердо ответила я.

Слишком давно и слишком хорошо я знала своего отца, чтобы реагировать на его выступление так, как бы ему этого хотелось.

Он возмущенно засопел и еще раз выразительно посмотрел, всем своим видом показывая, что мною злостно нарушены все правила приличия. И мне действительно стало стыдно. За то представление, что он устроил перед Рихардом. Для нашей семьи папины выступления уже привычны, и я совсем забыла, как это некрасиво выглядит для посторонних.

— Как мне кажется, тебе нужно время, чтобы успокоиться и понять, как все обстоит, – заявила я папе. – Что мой муж – тот, кого выбрала я, а не тот, кого выбрал ты, потому что ему задолжал. Не стоит отдавать долги таким образом. Давай ты прогуляешься немного, посмотришь город, а потом придешь и попробуешь поговорить нормально.

— Инор Бринкерхоф, – церемонно сказал ему Рихард, – если вы сделаете шаг назад, мне будет удобнее закрыть дверь.

Папа разинул было рот, чтобы разродиться очередной тирадой, полной возмущения, но посмотрел на нас, осознал, что ничего хорошего этим не добьется, и выдавил сквозь зубы:

— Приношу свои извинения, если нечаянно кого-нибудь обидел. Но вы тоже должны меня понять, – закончил он уже с явным воодушевлением: – у меня не так много дочерей, чтобы я совершенно не волновался об их дальнейшей судьбе. Так я могу войти?

Рихард вопросительно на меня посмотрел, я неуверенно кивнула, и муж посторонился, пропуская моего отца. Тот недолго раздумывал и ринулся в нашу квартиру так, словно за ним неслась стая голодных тигров. Или в крайнем случае злых Хайнрихов.

— Послушайте, зять мой, – высокопарно заявил папа Рихарду, – не могли вы погулять? Мне нужно поговорить с дочерью наедине.

— Я возражаю, – твердо сказала я. – Я не собираюсь ни о чем с тобой говорить наедине.

— Видишь ли, Иви, – папа всем своим видом показывал снисходительность к моему скудоумию, – вопрос, который я собираюсь обсудить, имеет отношение исключительно к нашей семье, и никоим образом не касается твоего мужа.