Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 61 – Бронислава Вонсович

Он трясущимися руками перебирал обломки и едва не плакал – восстановлению они не подлежали. Но я не жалела отца – то, что он собирался со мной сделать, ужасно. Не знаю, на сколько бы хватило воздействия этой орочьей штуковины, но, если бы я однажды очнулась и обнаружила рядом с собой Хайнриха-младшего, для кого-то из нас этот день мог стать последним. И суд ко мне отнесся бы со снисхождением – применение магии, подобной тому, что пытался навести папа, очень строго каралось нашим законодательством и явно было бы причиной для смягчения приговора.

— Инор Бринкерхоф, вы немедленно покинете наш дом и никогда сюда больше не вернетесь, – заявил Рихард.

— Иви, да тебе просто показалось, – просительно сказал папа, пытаясь заглянуть мне в лицо.

Но я даже глаза закрыла, чтобы его не видеть, настолько он был мне противен. Приворожить меня к этому гадкому Клаусу, да как ему такое в голову пришло? Я не собираюсь приносить в жертву всю жизнь ради того, чтобы мой отец уклонился от заслуженного наказания. Все, что он натворил, должен разбирать сам. И только так.

— Запрещенной магией балуемся? – раздалось от двери.

Высокий плотный мужчина, что там стоял, оказался мне незнаком, и его неожиданное появление и, главное, слова меня очень испугали. А если он решил, что это Рихард или я замешаны? Мой отец выглядит очень располагающе и при желании убедит собеседника почти во всем.

— Почему запрещенной? – Сделал удивленное лицо папа. – Обычная глушилка, только нестандартная, орочья. Вот вам и показалось. И, кстати, кто вам вообще разрешил вламываться в чужое жилище?

— Я не вламывался, – усмехнулся тот. – Просто вы так громко разговаривали, что не слышали моего стука, а дверь не заперта. И магия, что творилась здесь, была запрещенной.

— Вы ошиблись, – продолжал настаивать папа.

— В таком вопросе я никогда не ошибаюсь, – ответил незваный гость. – Достаточно посмотреть на девушку, чтобы это понять.

— Ну, я в магии почти и не разбираюсь, – пошел на попятную папа. – Мне это продали как глушилку.

— А приворот к определенному лицу был совершенно случаен?

— Приворот? Какой приворот? Чтобы я родную дочь при живом муже непонятно к кому привораживал? Да что вы выдумываете такое?

Папа демонстративно возмущался, не забывая при этом торопливо сгребать остатки артефакта, ломать их еще больше и перемешивать с кусками свечки так, чтобы даже догадаться нельзя было о первоначальном назначении. Инор весьма скептически наблюдал за его действиями, а затем заметил:

— Да, никогда бы не подумал, что мой сын свяжет свою жизнь с дочерью жулика.

Как-то неправильно папа Рихарда начал знакомство с моей семьей. Мой отец очень щепетильно относится к подобным намекам и даже способен подать в суд, в надежде получить компенсацию за «урон деловой репутации». Собственно, он так уже неоднократно поступал и всегда отсуживал немаленькие суммы, которые сразу же уходили, по туманному папиному определению, «на развитие дела». Какое дело он развивал и в какую сторону, так и оставалось загадкой. И сейчас папа сразу настроился на серьезный лад, выпятил грудь и возмущенно сказал:

— Это кого это вы назвали жуликом? Меня, честного делового человека?

— То, что вам до сих пор удавалось избежать наказания, не делает вас честным человеком, – сухо сказал инор Брайнер. – И я все же хотел выяснить, что здесь случилось.