Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 60 – Бронислава Вонсович

— Ты просто не представляешь, о чем говоришь, – недовольно сказал он. – Обнародование этого факта может привести меня на скамью подсудимых. Моя жизнь и репутация нашей семьи будут погублены.

— Ты и так уже сделал для этого все, – не выдержала я. – Да и что они такого узнали? Ты продал оркам наши защитные артефакты?

Я точно знала, что папа пытался навести связи с орками, но не преуспел. За торговлю боевыми и защитными артефактами действительно могли посадить, и надолго. Вот только получить такие артефакты ему было негде.

— Не буду об этом говорить, – уперся он. – И поверь, это действительно неосторожность, а никак не злонамеренное нарушение закона.

— Тогда и закон к тебе будет снисходителен, – заметила я. – Мне кажется, лучше тебе самому признаться, а не жить под гнетом шантажа.

Наверное, слишком давно я с папой не общалась: ужасно заболела голова, и единственное желание, которое осталось, – прекратить разговор как можно быстрее.

— Нет, Иви, о признании и речи не идет, – недовольно сказал он.

— Тогда что ты хочешь?

— Ивонна, что ты так упираешься против брака с Клаусом? – просительно протянул папа. – Он же так тебя любит, столько лет ждал. И семья богатая, достойная. Не то, что у этого, – он презрительно кивнул в сторону Рихарда.

Муж вопросительно поднял бровь, но я махнула рукой, показав, что ничего серьезного не происходит.

— Мне не нравится Клаус Хайнрих, – ответила я. – И давай закончим этот разговор, он неприятный и бессмысленный.

— Ивонна, Клаус Хайнрих – очень красивый молодой человек, – отец стал говорить размеренно, совершенно не свойственным ему образом. – Ты непременно его полюбишь. Ведь он так добр и щедр. Очень достойный молодой человек. Уверен, все, что тебе в нем не нравится, – просто плод твоих фантазий.

Я не хотела отвечать папе. Плод моих фантазий? Этот рыжий Клаус? Впрочем, он скорее не рыжий, а золотистый, и ведь это действительно очень красиво. Я мечтательно улыбнулась, вспоминая бывшего жениха. А какие у него красивые руки, покрытые золотом волос, так подходящим для человека, имеющего дело с деньгами. И вообще, это так здорово, когда у мужчины много волос по всему телу, а зимой, наверное, еще и тепло. А как приятно будет зарыться в эту шерсть на груди своими тонкими пальчиками. У Рихарда на груди таких зарослей нет. У Рихарда? Я подняла глаза на мужа и поняла, что происходит что-то странное. Он выглядел встревоженным и с трудом удерживался на месте.

— Не правда ли, Клаус Хайнрих – мечта любой девушки, – продолжал мой отец так же размеренно и безэмоционально.

— Неправда, – с трудом ответила я и удивилась, как сложно мне оказалось произнести даже эту короткую фразу.

На лице отца проявились обида и разочарование, а я поняла, что срочно надо что-то делать. Из последних сил протянула руку и уронила ее на орочий артефакт, полностью его сломав. Свеча обожгла руку и погасла, а я почувствовала неимоверное облегчение.

— Это что? – Папа был потрясен, чего и не пытался скрыть. – Это что ты такое вытворила? Ты знаешь, сколько он стоил?

— Что случилось? – подбежавший Рихард не дал упасть. Сил не осталось совсем.

— Этот артефакт. Он не только глушилка, – с трудом выговорила я.

— Что опять выдумываешь? – взвыл папа. – С чего ты такую ерунду взяла?