Книга Завещание инора Бринкерхофа, страница 98 – Бронислава Вонсович

— Не стройте из себя жертву, – не выдержала я. – Кто, как не вы, подсунул папе отраву?

— Я подсунул? – Он аж побагровел от злости. – Ваш отец, инорита, ее попросту украл.

— Зачем вы держали дома столь опасное зелье? – скептически спросил Рихард.

— Рассчитывал сделать противоядие. У меня обширная торговля с орками, а от них можно ожидать любой пакости. Надеялся обезопаситься. За огромные деньги достал по случаю, но стоило показать приобретение этому проходимцу, инору Бринкерхофу, как флакон тут же поменял хозяина.

Папа смущенно потупился, но промолчал.

— Противоядие? – недоуменно переспросила я.

— А что? – возмутился инор Хайнрих. – Вашему деду можно было этим заниматься, а мне нет? Думаете, у меня мастерства меньше?

— Дед ничем таким не занимался, – запротестовала я.

— Да неужели? Вы меня совсем дураком считаете? Я знаю, что он об этом особо никому не рассказывал, но со мной делился планами.

— Хорошо, предположим, что вы действительно не подсовывали отцу зелье, – пошла я на компромисс, – но вы же взяли с него письменное признание.

— А что оставалось делать? О том, что я владел таким опасным образцом, к тому времени знало уже несколько человек, а я не желал, чтобы меня еще и в убийстве обвинили!

— А деньги, которые вы брали за противоядие? – не сдавалась я.

Вот ведь гад, всему найдет объяснение. И я уже не знала, кому верить, тем более что отец стоял с совершенно потерянным видом и в разговор не вмешивался.

— Вы думаете, его бесплатно выдают? – возмутился инор Хайнрих. – Да эти орки, когда поняли, что деваться мне некуда, совершенно обнаглели. Иной раз и денег при себе столько не было, сколько они запрашивали. Скалят свои зеленые рожи в ухмылке и говорят, что все дорожает, составляющие редкие, а в долг они не торгуют.

На его лице было столь явное выражение оскорбленной честности, что я засомневалась, действительно ли он так виноват, как утверждает папа. Но тут вспомнила, что говорил инор Брайнер про этого типа, и все стало на свои места. Да, не имей инор Хайнрих такого дара убеждения, возможно, за решетку попал бы еще раньше сына. Его доводы казались столь неоспоримыми, что я почти уверилась, что оговорила бедного невиновного Клауса, хотя ужасы того дня еще живо стояли перед глазами. Но все же, кто знает, сколько доли правды в словах предполагаемого шантажиста, а сколько в папиных? Папина склонность недоговаривать или показывать ситуацию исключительно в выгодном для себя свете никогда не расцветала еще так ярко, как в последние годы. Единственное, в чем я твердо уверена: он не хотел смерти деда и пытался до последнего достать лекарство.

— Расписка при вас? – спросила я, желая как можно скорее покончить с этим делом.

— Да, – немного помедлив, ответил мой несостоявшийся тесть.

— Вы ее отдаете, после чего я иду и забираю заявление на вашего сына.

— А как я могу быть уверен, что вы не обманете? – подозрительно прищурился инор Хайнрих. – Я, видите ли, слишком хорошо знаю вашего отца, Ивонна. И вам не доверяю. Вы уже обманули нас, пообещав выйти за Клауса.

— Я вовсе не обещала выйти именно за вашего сына, – запротестовала я. – Я дала слово родным выйти замуж за определенный срок, при этом имени будущего мужа не прозвучало.

Я растерялась и посмотрела на Рихарда. Ужасно неприятно, что инор Хайнрих, давно вхожий в наш дом, может так говорить. Я ни разу не нарушила данное слово, и он не может этого не знать.