Книга Под тенью белой лисы, страница 130 – Бронислава Вонсович

— Куда они? – спросила я.

— Как это куда? – удивленно ответил регистратор. – Один в Императорскую канцелярию, остальные – к главам ваших бывших кланов.

— Почему тогда четыре? На нас с Владимиром Викентьевичем хватило бы одного. Бывшая глава-то одна, – заметила я. – А так напрасная трата магии выходит. Нерационально.

— Положено на каждого отдельного вестника отправлять.

Я хотела спросить еще что-то, но тут Владимир Викентьевич потянул меня за рукав и сказал тихо:

— Пойдемте же, Елизавета Дмитриевна. Вскоре появится «обрадованная» Фаина Алексеевна, и, когда это случится, вам лучше находиться на защищенной территории университета.

Фаина Алексеевна не заставила себя долго ждать. Мы даже толком не успели обсудить стратегию действий новосозданного клана. Так только сообщили Тимофееву, что утерянная методика Седых вовсе не утеряна, а лежит вот в этом саквояже, а внучка и наследница методики по силе магии может ее без проблем реализовать. Разумеется, когда подучится, а не прямо сейчас.

Тимофеев вцепился в листочки, как утопающий в спасательный круг, и начал жадно их читать, время от времени что-то коротко спрашивая у Звягинцева. Тот охотно отвечал: видно, за прошедшие годы изучил бумаги вдоль и поперек, только использовать не мог. Самое обидное, что я не понимала ни ответов, ни вопросов, хотя они оба говорили на русском и знакомыми словами. По отдельности знакомыми, но складывавшимися в нечто неудобоваримое. Наконец Тимофеев выдохнул:

— Это же золотое дно, вы понимаете, Владимир Викентьевич?

Стало еще обиднее, поскольку это мое «золотое дно», а я в этом ни бельмеса не смыслю. С другой стороны, я пока даже не студентка первого курса. Может, к тому времени, когда это дно наконец позолотеет, я стану высококлассным специалистом по целительству?

— Разумеется, Филипп Георгиевич, – довольно кивнул Звягинцев. – Поэтому я подумываю присматривать такой дом, чтобы на первом этаже можно было разместить лечебницу. Ну а на втором будем жить мы с Елизаветой Дмитриевной.

— С Елизаветой Дмитриевной? – удивленно уточнил Тимофеев.

— Елизавета Дмитриевна, вы же не откажете старику в этакой малости? – спросил Звягинцев, разворачиваясь ко мне. – Конечно, сначала нужно было узнать, согласны ли вы, а уж потом строить планы. Вдруг у вас остались плохие воспоминания от проживания в моем доме и вы не согласитесь составить мне компанию.

— Что вы, Владимир Викентьевич? – растроганно сказала я. – У вас чудесный дом. И мне было там очень хорошо, и если бы не Фаина Алексеевна…

Закончить я не успела, потому что из коридора послышался приближающийся стук каблуков, и лишь мы сгребли все бумаги назад в саквояж, как в лабораторию влетела разгневанной фурией упомянутая княгиня. Вот уж точно по пословице: помяни черта – он и появится. Полы расстегнутой шубы метались, как языки пламени, ноздри раздувались, а взгляды… Если бы взглядами можно было убивать, сначала пал бы Звягинцев, потом Тимофеев, а уж последней пригвоздили бы к полу меня. Не чтобы помиловать, а чтобы вволю поиздеваться перед смертью. Но глазами убивать она так и не научилась, поэтому княгиня отвернулась от меня и обрушила гнев на обоих целителей.

— Лиза еще ребенок, – патетически воскликнула она, воздев руки к потолку. За ними я следила весьма внимательно, готовясь сразу поставить щит. Что-что, а такие плетения в учебнике для военных были намного лучше бытовых, так что существовала вероятность, что я прикрою и себя, и остальной мой клан. – Но вы! Вы взрослые, ответственные люди! Как вы могли пойти на поводу у ребенка, который пока еще не отвечает за свои поступки?