Книга Под тенью белой лисы, страница 139 – Бронислава Вонсович

— Нехорошо подписывать, не читая, – возразила я. – А то как бы не оказалось, что у меня обязанностей перед вами больше, чем у вас передо мной.

— Я вижу, что вам пока не до близких родственников, – с трагической миной сказал Рысьин, захлопнул папку и убрал в портфель. – Пожалуй, я навещу вас вечером, когда вы успокоитесь и примете себя как главу клана. И поймете, что лучшего помощника вам не найти. И получить с Рысьиных причитающееся без меня у вас тоже не получится, учтите.

Теперь я пожалела, что не успела ничего прочитать. Интересно, что там вписано, что даже такой махровый интриган уверен, что не сумеет меня убедить в исключительной пользе этого пункта для меня?

Рысьин уходил с оскорбленным видом, ничуть меня не задевшим. Если я о чем и жалела, то лишь о том, что этот визит точно не последний. Но поскольку почти сразу после него пришла Аня Тимофеева, посещение любящего родственника и связанные с ним загадки я тут же выбросила из головы.

— Salve, – хихикнула та, поднимая руку на манер приветствия древнеримских легионеров. – Рада видеть главу нашего клана целой и невредимой. Мама ждет нас всех на праздничный обед. А папа где? – Она вопросительно огляделась.

— Они с Владимиром Викентьевичем отошли по делам. Должны скоро вернуться. Аня, не в службу, а в дружбу: купи свежих газет, пожалуйста.

— Объявление о клане будет только в вечерних выпусках. Ох, что тогда начнется…

Она невольно хихикнула, но я ее веселья не поддержала:

— Мне нужна информация о покушении на Ольгу Александровну. Очень нужна. А выйти одной из университета я пока опасаюсь, понимаешь?

Анна расспрашивать не стала, коротко кивнула, убежала за газетами и притащила целую пачку.

К сожалению, Волков оказался прав: Николай не только был подозреваемым в покушении на Ольгу Александровну, но его уже успели арестовать, поскольку он не смог ответить на вопрос, где находился с восемнадцати часов десяти минут вечера и до шести часов двадцати минут следующего утра. Как это неразумно с его стороны – беспокоиться о моей репутации, в то время как на кону стоит его собственная жизнь. Но я такую глупость поддерживать не намерена.

Извелась я до прихода Владимира Викентьевича знатно. И главное, ни в одной газете подробностей не было: ни какого рода покушение случилось, ни пострадала ли хоть немного великая княжна. Даже ее фотографий не было. А вот фотографии Николая были. С недоуменными приписками, как мог офицер, получивший внеочередное звание за спасение цесаревича, напасть на его сестру. Даже выдвигались предположения, что со спасением Михаила Александровича тоже было не все чисто. В последнее даже я сама могла поверить: еще очень свежи воспоминания, как я сама «обезвреживала» бомбиста. Исходя из моего опыта, спасти цесаревича от покушения проще пареной репы. Даже удивительно, что его так редко спасают. Впрочем, я не особо интересуюсь новостями, возможно, зря: вдруг там спасителей набралось уже на целый полк?

— Владимир Викентьевич, – рванула я к целителю, лишь только он появился на пороге, – нужно срочно спасать Колю!

— Колю?

— Николая Хомякова. Мы собирались заключить помолвку, но Фаина Алексеевна все оттягивала разрешение, а теперь…

А теперь нахлынуло осознание, что помолвка вообще может не состояться, если Николая признают виновным и приговорят… Боже мой, к чему его могут приговорить? К каторге? К расстрелу? Я опять чуть не заметалась по лаборатории, заламывая руки.