Книга Под тенью белой лисы, страница 140 – Бронислава Вонсович

— А теперь его обвиняют в покушении на великую княжну. Он ни за что сам не скажет, где был этой ночью. Потому что он был у меня.

— Елизавета Дмитриевна, – осуждающе выдохнул целитель.

— Оу, – восхищенно выдала Анна. – И правильно. Пока дождешься разрешения, состариться можно.

— Анна! – возмущенно рявкнул Тимофеев. – От тебя я такого не ожидал.

— А что случилось, папа? – удивилась она. – Я одобряю действия главы клана, какими бы они ни были. Это не значит, что я собираюсь поступать так же.

— Вы неправильно поняли, – вспыхнула я. – Николай никогда бы не пошел на неблаговидный поступок. Он помогал мне в одном очень важном деле. И при нас все время была Полина. Кстати, она тоже может свидетельствовать, – оживилась я.

Правда, если она расскажет, как именно ей пришлось присутствовать, проблемы наверняка будут уже у меня. Но эти проблемы несоизмеримо меньше Колиных.

— Елизавета Дмитриевна, вам следует говорить так, чтобы ваши слова нельзя было толковать двояко, – укоризненно сказал Владимир Викентьевич. – Вы теперь глава клана. Вы не можете позволять себе нести все, что в голову придет, даже если очень взволнованы.

— Я должна ехать свидетельствовать в пользу Николая. Он сам никогда не скажет, где был.

— Куда ехать?

— Туда, где его арестовали, разумеется.

— Его, скорее всего, уже перевезли в Царсколевск. Такие расследования проходят под особым контролем, – кашлянул Тимофеев. – Давайте поступим так, Елизавета Дмитриевна. Вы сейчас успокаиваетесь и перестаете светить глазами. Признаю, это выглядит устрашающе, но вы ведь собираетесь пугать не нас?

— Извините. – Я убрала частичную трансформацию, которую запустила, даже этого не заметив. Вот еще проблема: похоже, любопытная лиса пытается вылезать самостоятельно, контроль у меня над ней слабый. – Я постараюсь не светить.

Тимофеев одобрительно кивнул:

— Так вы выглядите значительно приятней, Елизавета Дмитриевна. Итак, я сейчас сделаю пару звонков, чтобы прояснить местоположение вашего Хомякова. Потом мы идем обедать.

— Но… – вскинулась я.

— Обедать, Елизавета Дмитриевна. Процесс я запущу, как станет что-то известно, тогда и будем думать, что делать дальше.

— Я как раз собиралась объявление в газету подать о помолвке.

— Категорически не рекомендую вам этого делать до оправдания Хомякова.

— Почему? – вскинулась я. – Я не откажусь от Николая.

— Потому что привлечете к нему нежелательное внимание Михаила Александровича.

Тимофеев посчитал, что сказал достаточно, прошел к телефону и действительно позвонил сначала по одному номеру, потом по другому. На мое счастье, второй абонент даже ответил и пообещал разузнать, где сейчас Хомяков и что можно для него сделать. Разузнать и перезвонить Тимофееву домой.

— Теперь остается только ждать звонка, – сообщил он. – Делать это лучше за хорошим обедом. Только умоляю вас, Елизавета Дмитриевна, без этих ваших штучек. – Он помахал рукой перед глазами. – Моя супруга весьма нервная особа, не хотелось бы на ней применять свои умения по выведению из обморока.

— Разумеется, Филипп Георгиевич, я в состоянии держать себя в руках. Я совершенно спокойна.

— Ой ли, Елизавета Дмитриевна? – Он шагнул к своему столу и вытащил пузырек, из которого накапал в стакан десяток капель и залил водой. – Пейте. Это моя рекомендация как целителя.