Книга Под тенью белой лисы, страница 143 – Бронислава Вонсович

В новый дом мы зашли, только чтобы оставить чемодан. Выглядело здание совершенно нежилым, хотя было чистым и протопленным. Владимир Викентьевич сильно преувеличил, говоря о мебели: то, что оставили предыдущие владельцы, можно было смело отправлять на свалку. Разумеется, после того, как купим новую, ибо я была согласна со Звягинцевым: нужно заселяться сразу к себе. Кровать не развалится? Замечательно. Развалится? Ну что ж, поспать одну ночь можно и на полу. В конце концов, у меня целых две звериных формы, для них вообще кровати не нужны.

— Елизавета Дмитриевна, вы уверены, что хотите здесь ночевать? – скептически спросил Тимофеев.

Он выразительно пошатал стул в комнате, которую было решено отдать мне. Сдается, этот стул притащили со свалки, чтобы в помещении было не так пусто. Во всяком случае, сесть на него я бы не решилась. Но сложить вещи – почему бы и нет, если их мало и легкие?

— Разумеется, уверена, – твердо ответила я. – Не беспокойтесь, дом мы быстро приведем в порядок.

— А говорили: с мебелью, – отметила Аня. – Здесь из мебели только то, что продать не удалось. Не хотите к нам – что ж, выбор ваш, но постельное белье мы вам непременно дадим.

— Будем чрезвычайно признательны, – опередила я Владимира Викентьевича, который точно собирался отказаться. Но не стоит расстраивать Тимофеевых еще больше.

Шкатулку я поставила на кровать и открыла, прошептав домовому, чтобы осваивался и присмотрелся к прислуге, которую я пока не видела: Владимир Викентьевич пояснил, что та пообещала привести кухарку, наверное, там и задержалась.

А мы наконец отправились к Тимофеевым, чей дом оказался совсем рядом. Хозяйка его, высокая статная дама, встретила нас настороженно. Конечно, она наверняка сама выступила за смену клана, узнав о возможностях для дочери, но что еще ожидать от столь юной главы клана, не представляла. Говорила она любезно, лишь несколько отстраненно, но мне было не до бесед. Я постоянно прислушивалась, боясь пропустить звонок.

Но мы отобедали, перешли в гостиную, где продолжился пустой разговор, который поддерживали только Владимир Викентьевич и Филипп Георгиевич, а телефон все не звонил и не звонил.

— Может, этому господину напомнить о нашей просьбе? – не выдержала я, чувствуя, что еще немного – и волшебные тимофеевские капли перестанут действовать.

Звонок раздался, словно ждал именно моего возмущения. Тимофеев ушел и говорил довольно долго, точнее, отвечал на неслышные мне даже с привлечением нужного плетения вопросы собеседника и изредка задавал вопросы сам, но короткие и малоинформативные для меня. Правда, вернулся он вполне удовлетворенный разговором.

— Хомякова привезут, если уже не привезли, в Царсколевск, – сообщил он. – Дело его будут вести здесь. Следователь примет нас завтра утром.

— Завтра? – огорченно переспросила я. – А сегодня никак нельзя? Мне невыносима мысль, что Николай находится под стражей, в то время как настоящий преступник разгуливает на свободе.

Если он есть, разумеется. Ольгу Александровну я все так же подозревала в оговоре.

— Сегодня никак нельзя. Да и зря вы рассчитываете, что его отпустят сразу, как переговорят с вами. Возможно, потребуется помощь адвоката. Елизавета Дмитриевна, учитесь терпению. Все должно идти своим чередом, – твердо ответил Тимофеев. – Так, как должно. У вас наверняка есть куча других дел. Вот и займитесь ими. Хомякову от ваших страданий легче не будет.