Книга Под тенью белой лисы, страница 175 – Бронислава Вонсович

Мое объяснение не пришлось по душе Волкову, он зло оглядел собственных подчиненных. То есть это я так думаю, что подчиненных: никто из них не торопился признавать в пришедшем начальство.

— Господин штабс-капитан, – умоляюще возопил Моськин, – мы действовали по инструкции.

— Нарушающей закон? – холодно спросил Николай и повернулся к Волкову, тот ответил недобрым взглядом.

— Когда речь касается императорской фамилии, – продолжил Моськин, – некоторые законы теряют силу. В конце концов, мы выполняли приказ.

— Я разберусь. – Волков раздвинул Хомяковых и бросил: – Можете идти, но не думайте, что ваше поведение останется без последствий.

Лжеполицейские рванули в образовавшийся просвет, как тараканы. Анна Васильевна зло бросила:

— Саша, это переходит всяческие границы! Ты вмешиваешься в дело, никоим образом тебя не касающееся.

— Вы хотели вызывать полицию? А разумно ли это – начинать жизнь нового клана с громкого скандала? – возразил Волков. – Будьте уверены, виновные понесут наказание. Я лично этим займусь.

Только наказаны они будут не за то, что вломились, а за то, что ничего не нашли и попались. Сказать я это не успела, хотя и собиралась, потому что Волков щеголевато козырнул, бросил: «Честь имею» – и удрал, словно за ним гналась Свиньина-Морская с явно выраженными матримониальными намерениями.

На следующий день настроение было прекрасным с самого утра. Еще бы: наконец все проблемы, наследницей которых я стала при появлении в этом мире, благополучно разрешены или будут разрешены в ближайшее время.

Хомяковы пришли не только поблагодарить за помощь в освобождении Николая, но и по другой причине – дать понять, что против нашей помолвки ничего не имеют. Владимир Викентьевич неожиданно повел себя как отец дочери на выданье: засуетился, застеснялся внешнего вида нашего жилища и начал путано извиняться, что не можем принять как полагается. Да, вид гостиной, в которой стояли остатки древней, полуразвалившейся мебели, оставлял желать лучшего. Но разве это было сейчас важным? Важно было то, что мы с Николаем просидели весь вечер рядом, на неприлично вытертой обивке старенького диванчика, держась за руки на вполне законных основаниях. Единственное, что омрачало счастье, – это просьба Звягинцева не давать объявления о помолвке, пока не появятся статьи, реабилитирующие Николая в глазах общественности.

— Мы новый клан, и нам нужно заботиться о репутации, – сурово заявил он. – Пойдут слухи, что мы неблагонадежны, тогда с нами не будут иметь дело солидные семьи. А нам еще лечебницу развивать.

— Вы можете войти в состав нашего клана, а, Елизавета Дмитриевна? – неожиданно предложил Петр Аркадьевич, с чего-то решивший, что мои мозги в присутствии его отпрыска совершенно расплавились и работают в замедленном режиме.

— Тогда уж лучше вы к нам, – промурлыкала я в ответ. – Я не планировала брать новых людей, но ради вас сделаю исключение. Мы, конечно, пока маленький клан, зато с устойчивой перспективой развития и ничем не скомпрометированы. Так и быть, возьмем с вас взнос акциями железной дороги.

— А вам палец в рот не клади, Елизавета Дмитриевна, – захохотал Хомяков и больше не решился предлагать ничего другого, побоялся, наверное, что в результате я его уговорю и акции, на которые нацелился Волков, неожиданно для всех уплывут в новый клан.