Книга Под тенью белой лисы, страница 80 – Бронислава Вонсович

Он швырнул книгу на стол передо мной и гневно засопел.

— А что именно здесь не соответствует истине? – осторожно уточнила я. – Количество артефактов с силой Темного бога или их влияние на носителей?

— Выводы, – отрезал Тимофеев. – Неуважаемый господин Воронов подогнал нужные ему результаты, придал видимость научного исследования и попытался получить признание. И все для чего?

— Для чего? – послушно спросила я, поскольку Тимофеев явно ждал, что я это сделаю.

— Чтобы добиться оправдания. Он убил своего брата ради наследства и собирался прикрыться этой жалкой антинаучной теорией. Но ничего у него, голубчика, не вышло. Отправился на каторгу как миленький. Хотя некоторые и считали, что ему самое место у целителей душ, но, на мой взгляд, там был лишь один голый расчет и никакого помешательства.

— То есть россказни про второго зверя не имеют под собой оснований, Филипп Георгиевич? – уточнила я.

Вряд ли Волков не знал о репутации Воронова, а значит, подсовывая этот труд, он уже играл нечестно и хотел так напугать, чтобы я немедленно побежала к нему за спасением от участи хуже смерти.

— Почему не имеют, Елизавета Дмитриевна? – снисходительно ответил Тимофеев. – Имеют. Но это бывает редко и обычно заканчивается полным исчезновением одного из зверей, а вовсе не смертью и безумием носителя, как хотел доказать неуважаемый господин Воронов. Да, расставание с одной из ипостасей носители переживают очень тяжело, но переживают. И вообще, Елизавета Дмитриевна, убрали бы вы эту пакость со стола, у нас тут августейший визит намечается. Не дай боги, заметит кто. Доказывай потом, что я эту глупую теорию не поддерживаю. Репортерам только подавай сенсацию. В стол вон уберите, и побыстрее.

— Августейший визит? – уточнила я, запихивая злополучный томик в верхний ящик и прикрывая его стопкой бумаги на всякий случай.

— Цесаревич с невестой вскоре должны наведаться, – куда более благодушно сказал Тимофеев. – Софья Данииловна делает вид, что патронирует лечебницы, вот и будут опять с нами беседовать на предмет того, чем мы можем помочь ее подопечным.

— Почему делает вид? Может, она принимает живейшее участие в их работе, Филипп Георгиевич? – возразила я.

Хотя если Софья Данииловна хоть немного похожа на Ксению Андреевну, то живейшее участие она принимает лишь в том, что ей нужно для поддержания собственного имиджа, уж не знаю, какого именно. Но, судя по пренебрежению Тимофеева, имидж там довольно-таки жалкий.

— Софья Данииловна-то? Шутить изволите, Елизавета Дмитриевна? Сразу видно, не допускала вас княгиня ни к чему серьезному, а то знали бы, что она из себя представляет. Решение Львовых породниться с Соболевыми было совершенно правильным, вот только не ту кандидатуру выбрали, – проворчал Тимофеев.

Тут я наконец вспомнила предупреждение Соколова, что Тимофеев в родстве с Соболевыми, и порадовалась, что не успела сказать ничего лишнего. А еще поняла, что сам Тимофеев, скорее всего, находится в оппозиции к действующему князю, если позволяет себе критиковать его решение в присутствии посторонних. Или все дело в том, что Филипп Георгиевич хотел бы видеть на троне другую представительницу своего клана?

— По отзывам, Софья Данииловна – чудесная барышня, – осторожно вставила я в возмущенную речь заведующего лабораторией. – Нежная и отзывчивая.