Книга Под тенью белой лисы, страница 87 – Бронислава Вонсович

— Возможно, ваше императорское высочество, вы сможете мне помочь в одном очень деликатном деле, – вдохновенно сказала я.

— Да? – обрадованно выдохнул он почти мне в лицо, перегнувшись через стол. – И что это за деликатное дело? Возможно, нам стоит закрыть дверь, чтобы никто ничего не услышал?

— Ой нет, ваше императорское высочество, дело не настолько деликатное, – торопливо выпалила я, не желая оставаться с ним наедине: мало ли что придумают репортеры. Только очередного скандала мне не хватает. – Дело касается моей помолвки.

— Вашей помолвки, Елизавета Дмитриевна? – столь разочарованно протянул он, словно надеялся, что деликатное дело – это встреча с ним на нейтральной территории гостиничного номера. По всей видимости, вознаградить он собирался собственной персоной. – Вы с кем-то помолвлены?

— Пока нет, ваше императорское высочество, – бодро отрапортовала я, делая вид, что не замечаю его разочарования. – Поручик Хомяков просил моей руки у княгини Рысьиной, но она так и не дала своего согласия, оттягивая ответ и вызывая у меня самые черные подозрения.

— Вот как? Поручик Хомяков? И почему я не удивлен? Экая вы героическая парочка. Значит, вы, Елизавета Дмитриевна, хотите, чтобы я поговорил с Фаиной Алексеевной и склонил ее к принятию вашего выбора?

— Именно так. А еще я хотела бы попросить, чтобы Николая Петровича перевели в вашу охрану.

Наверное, голос невольно дрогнул при мысли об Ольге Александровне, потому что Львов неожиданно хитро улыбнулся и спросил:

— Ревнуете?

— Ревную, – подтвердила я очевидное и почувствовала, как шерсть на моей рыси встает дыбом в желании защитить свое, а лисица неожиданно проявилась злым фырканьем и сверканием глаз. Хорошо, что, кроме меня, этого никто не заметил.

Со стороны двери раздалось невнятное: «Да что они все нашли в этом Хомякове?» – но тон был уже куда более спокойный, значит, просьбу я озвучила правильную и Соболева перестала видеть во мне соперницу хотя бы временно. Львов тоже услышал слова Софьи Данииловны и опять недовольно дернул ухом, словно там засела навязчивая муха. Похоже, в выборе невесты ему родители предоставили свободы ничуть не больше, чем мне княгиня Рысьина перед побегом. Страшно подумать, что из себя представляли остальные кандидатки, если эта оказалась наименьшим из зол.

— Хорошо, Елизавета Дмитриевна, посодействую, тем более что Николай Петрович, как и вы, отказался выбирать награду, а службу у Ольги Александровны таковой точно не назовешь.

Львов развернулся и вышел. Благодарности я ему лепетала уже в спину, но он лишь наклонил голову, показывая, что услышал и принял. Высокие гости двинулись дальше. Соколова же, судя по его громким воплям, потащили совсем не на экскурсию по университету. А я осталась одна. Казалось бы, можно спокойно посидеть над книгой, но что-то мешало погрузиться в чтение. Какая-то мысль билась на краю сознания, никак не позволяя отвлечься, но и понять, что я упустила, тоже не выходило.

Конец моим мучениям положил Тимофеев, вернувшийся в лабораторию после проводов высокого гостя.

— Ну вы и учудили, Елизавета Дмитриевна, – с порога сказал он.

— Я случайно упала, – честно призналась я. – И очень испугалась.

— По вам это было не слишком заметно. Ваша сцена с Софьей Данииловной, знаете ли, была очень некрасивой.