Книга Под тенью белой лисы, страница 84 – Бронислава Вонсович

— Что-то я не заметила, чтобы вы принимали этот долг на себя. Пренебрежение интересами империи налицо.

Делать такие заявления, сидя на полу, получается не слишком убедительно, но я чувствовала себя так, словно либо бомба все-таки взорвалась, либо по мне пробежала толпа спасителей будущего монарха, а именно совершенно разбитой. А тут еще радостно засверкал вспышкой фотограф, запечатлевая редкую по драматизму сцену: наследник престола помогает своей спасительнице.

— Я член императорской семьи, – снисходительно бросила Соболева и посмотрела на меня этак сверху вниз, как на мелкое насекомое у своих ног.

— Пока нет.

— Вот именно, Софи, – выразительно сказал Львов и, видя, что я не тороплюсь принимать его помощь, ухватил меня, поднял на ноги и встряхнул так, что зубы клацнули. Мои – от встряхивания, Софьи Данииловны – от злости. – Вы в порядке, Елизавета Дмитриевна?

— В совершеннейшем, – подтвердила я и на всякий случай прислонилась к стене. Ноги держать отказывались, но если Львов продолжит столь внимательно ко мне относиться, то Софья Данииловна исправит неаккуратность бомбиста хотя бы по отношению к моей персоне. По отношению к жениху исправлять до свадьбы будет крайне неосмотрительно. – Я вам весьма признательна, ваше императорское высочество, за помощь.

— Это самое меньшее, что я могу для вас сделать. Вы всех нас спасли.

Тем временем к соколовскому свертку, так и не рванувшему до сих пор, приблизился один из охранников и предельно осторожно начал снимать слои бумаги. Сам же неудачливый бомбист стоял, подняв подрагивающие руки и уткнувшись лицом в стену, на которой виднелись кровавые разводы. Про смерть и про сатрапов он почему-то уже ничего не говорил, молчал как партизан. Проникся, наверное, важностью своей миссии по уничтожению монархов.

— Книги! – наконец крикнул охранник и потряс над полом каждым томиком.

Книги были совершенно обычными, поэтому из них ничего, кроме пыли, не высыпалось. Соколов громко хлюпнул разбитым носом и прогнусавил:

— Я же сказал, что это была всего лишь шутка.

— Хорошенькая шутка! – возмутился Тимофеев. – Ваши шутки, Павел Владимирович, дурно пахнут. В каком свете вы выставили нашу лабораторию перед гостями? Ничего, теперь у вас будет время подумать. Посидите в тюрьме, разберетесь, что приличному человеку делать можно, а чего необходимо избегать.

— Я показал несовершенство дворцовой охраны, – прогундел Соколов и шмыгнул носом. – Можно сказать, выявил огромную дыру в безопасности. За что меня в тюрьму?

Он повернул голову и возмущенно блеснул глазами. Нос у него был разбит, если не сломан, и кровь текла на пиджак и рубашку не обильно, но и не торопилась останавливаться. Фотограф радостно переключился на него и сделал пару снимков, наверняка весьма эффектных.

— Какую дыру? – возразил охранник. – Будь у вас в руках что-то опасное, мы бы засекли артефактами, а книгами вам никого не убить. Разве что напугать.

— Ах, это были всего лишь книги? – восторженно переспросила Софья Данииловна, и по ее лицу разлилось неземное блаженство. – Получается, Елизавета Дмитриевна из-за тяги к знаниям уронила бедного аспиранта и разбила ему нос? Как неблагородно с ее стороны нападать на ничего не подозревающих господ. Впрочем, Рысьины всегда отличались плохим воспитанием.