Книга Под тенью белой лисы, страница 92 – Бронислава Вонсович

— Елизавета Дмитриевна, уже обеденное время, – с сильным нажимом сказал он, выразительно щелкнув крышкой карманных часов. – Пропускать приемы пищи вредно для здоровья, так что вы можете идти. Но не задерживайтесь, вы мне будете нужны после обеда.

— Хорошо, Филипп Георгиевич, постараюсь не задерживаться.

Я захлопнула книгу, и Анна сразу обратила внимание на название.

— У Седых дельные книги, Елизавета Дмитриевна, – одобрила она. – Пишет легко и понятно.

— Честно говоря, мне пока не все понятно, – призналась я, – но я разберусь.

— Тогда вам надо что-то попроще, – предложила она. – А уж потом вернуться к Седых. Зачем вы за него сразу взялись?

— Это книга моего деда, понимаете?

— Какой у вас замечательный дед, – пылко сказала Анна, прижав руки к груди.

Тимофеев сверлил меня тяжелым взглядом, поэтому я больше ничего объяснять не стала и сразу отошла от стола. Но по пути завернула к зеркалу. Для посторонних – прическу поправить, для себя – проверить, что там с лисой. Беглый взгляд показал, что лиса никуда не делась, разве что стала выглядеть несчастнее. Дольше рассматривать я не стала: не хватало еще потерять сознание в присутствии свидетелей. Слухи здесь расходятся только так, в этом я убедилась. Кто знает, во что трансформируется обычный обморок в глазах местных сплетниц: в недоедание или в беременность.

— До свидания, Филипп Георгиевич, – подчеркнуто вежливо сказала я, берясь за ручку двери.

— Я с вами, Елизавета Дмитриевна, – спохватилась Анна. – Мне тоже нужно пообедать.

За порог она выскочила, делая вид, что не слышит отцовского «Анна, вернись». Наверное, решила, что от меня скорее раздобудет нужную информацию, чем от отца. Вон как выразительно смотрит, прикидывая, с чего начать разговор.

— Елизавета Дмитриевна, а зачем вам работа в лаборатории папы?

— Хочется финансовой независимости. Фаина Алексеевна меняет свое отношение ко мне чуть ли не несколько раз на дню, – пояснила я.

— Почему?

Анна удивилась вполне естественно, поэтому я решила не оставлять ее несколько бестактный вопрос без ответа.

— С одной стороны, я дочь ее любимого сына, а с другой – нежеланной невестки. Мою мать Фаина Алексеевна не слишком жаловала, а я на нее похожа.

— Да, мне папа рассказывал про брак ваших родителей, – неожиданно с сочувствием ответила Анна.

— Рассказывал? – неприятно удивилась я. – Зачем?

— О, не подумайте, это не из-за вас, – спохватилась она. – Просто как пример, к чему приводит брак с человеком, который стоит много тебя выше. Кстати, папа считает, что ваш дедушка погиб как раз из-за этого.

— Из-за чего? – Я чувствовала себя совершенно запутавшейся.

— Из-за того, что его дочь была не пара Рысьину, – пояснила Анна. – Не маг, не оборотень.

— Положим, магия у нее как раз была, – чуть более резко, чем хотелось бы, ответила я, потому что внезапно вспомнила, на что она потратила свою последнюю магию: на убийство дочери.

— Очень слабая, уж простите, Елизавета Дмитриевна, мне так рассказывал папа, – с извиняющейся улыбкой уточнила Анна.

— Пусть так, но какое отношение это имеет к смерти моего дедушки?

— Он стремился доказать, что этот брак Рысьиным полезен. В результате влез в какую-то смертельную авантюру вместе с зятем.

Это уже становилось интересным. Возможно, о пропаже артефакта знает куда больше людей, чем я думала. Но Анна говорила несколько отстраненно, словно беседа, которую мы вели, ее не слишком привлекала.