Книга Право на эшафот, страница 118 – Бронислава Вонсович

Про себя же решила, что вариант будущего в виде горгульи, на что намекал сон, меня не прельщает, даже если оно будет рядом с Теодоро. Нет, может, ему как раз и нужна ручная горгулья, очень удобная в борьбе с магами – противника подрать гранитными когтями или ему же камешками на голову нагадить. Но тоже вряд ли, потому что в быту горгулья хороша, только когда стоит на крыше дома и отгоняет от него злых духов. Что же касается Теодоро, то он наверняка со своими врагами справляется без чужой помощи, привлекая разве что придворного мага. От воспоминаний о Бласкесе меня передернуло. Мутный он все-таки тип. И дух от него зело злой.

Мы с Ракель ходили по университету, с интересом изучая все его уголки, тайные и явные. Но только в одном корпусе. Во второй, сколько я ни смотрела, никто не заходил. Ракель к нему интереса не проявляла, пришлось зайти издалека.

— Мне кажется, второе здание красивее.

— Ты что? – сразу возмутилась она. – Второе здание – для Сиятельных. Как оно может быть лучше нашего?

— Для Сиятельных? – поразилась я. – Но у нас же нет Сиятельных.

— Сиятельных нет, а корпус университета остался, – помрачнела Ракель. – Ты совсем про это не знаешь?

— Совсем. Мне соседка по дилижансу сказала, что я магию неосознанно использую, а так, может быть, я бы никогда сюда не пришла. И магией раньше не интересовалась.

— А, ну да. Это у нас в семье все только об этом и говорят, а обычным людям зачем, – понятливо кивнула она.

— Так почему корпус оставили? Или не попытались использовать?

— Потому что войти туда никто, кроме Сиятельных, не может. – Ракель нехорошо сузила глаза и сжала кулаки. – А уничтожить его пытались, но куда там! Защита такая, еще лет сто точно выдержит. Нет, если бы маги объединились, снести его можно было хоть сегодня, но, представляешь, многие говорят, что не хотят тратить силы на такую ерунду и что может пострадать второй корпус.

— Но зачем сносить? Там же наверняка что-то ценное есть. Библиотека, артефакты, оборудованные учебные аудитории… – перечисляя, я чуть ли не облизывалась от предвкушения: вот оно, сокровище, ждет только меня.

— Нам ничего не нужно из наследства Сиятельных, – твердо заявила Ракель. – Их секреты пусть с ними и умрут.

Она даже рукой дернула в характерном жесте, словно закапывала что-то.

Она болтала на эту тему как заведенная, изливая тонны ненависти на Сиятельных – как давно покойных, так и тех, кто жил в других странах и никак не касался Теофрении. Я же размышляла о том, что я – единственная, кто может попасть во второй корпус. Знать бы еще, что для этого нужно. Возможно, иметь ключ? Или владеть заклинанием прохода? Вариантов масса, но все они требовали проверки, а я боялась даже подойти близко к зданию и тем самым показать свой интерес. Вокруг корпуса словно зона отчуждения была, никто не подходил, зато деревья рядом вымахали чуть ли не в высоту самого здания. Правда, ветками в окна тоже не стучали, держали дистанцию.

— Ой, должны же были списки вывесить! – внезапно спохватилась Ракель. – И сегодня собрания по группам, на списках куратора и время указывают.

Но спохватилась она рано – когда мы подошли, списки только принесли. Группы были маленькие, по десять-двенадцать человек. Мы с Ракель попали в одну, Эрнандес – в другую, что порадовало. А вот то, что куратором у нас оказался Альварес, напротив, насторожило. И еще больше напрягла приписка в конце листа, что за час до собрания по группам будет отдельное собрание для студенток.