Книга Право на эшафот, страница 139 – Бронислава Вонсович

— Элементарно, дорогая Катарина… или как вас называть?

— Называйте Катариной, я имею право на это имя.

— В списке ваших имен его нет.

Да, да, помню: Эстефания Маргарита Эсперанса Эмилия Клаудиа Исабель Лурдес Асунсьон Росарио. Среди них можно было спрятать еще с десяток имен, и никто не заметил бы: все равно они не используются нигде, кроме как на официальном титуловании. Да и там несоответствие если кто и заметит, так только носитель имени. Если, конечно, он этот список выучил.

— Не знаю, что вы там себе надумали, но я имею право на имя Катарина, – заявила холодно и непререкаемо, потому что Катарина и Екатерина – по сути, имя одно, а я столько лет прожила под ним.

Но в глазах держащего меня под руку сеньора не появилось ни малейшего сомнения.

— Весьма неосторожно для Сиятельной приезжать в Теофрению инкогнито, – продолжал Рауль, улыбаясь так безоблачно, что, не будь мысли студенток заняты приехавшим Сиятельным, стала бы я злейшим врагом женской части университета, как покусившаяся на главного жениха даже не учебного заведения – страны.

— Да с чего вы взяли, Рауль, что я Сиятельная? – взорвалась негодующе.

— Да это же элементарно, дорогая Катарина. Вы принимаете зелье, которое скрывает Сиятельность: только оно дает эффект ухудшения внешности при одновременном изменении ауры. В Муриции вовсю идут поиски пропавшей герцогини Эрилейской, по портретам – выдающейся красоты доньи, между прочим, так что мне даже любопытно посмотреть на вас, когда вы будете не под влиянием зелья. Кроме того, корпус Сиятельных настроен на кого-то, находящегося в университете.

— Это настолько косвенные улики, – улыбнулась, – что, право, не знаю, почему вы решили связать все это со мной.

— Предлагаете проверку? Зелье нужно принимать раз в сутки плюс-минус пара часов. Я могу вас задержать на сутки-двое, никому ничего не объясняя. Так как?

Вот ведь гадство, за сутки точно засияю. А ведь таким приличным принцем казался: красивым, глуповатым, подходящим для манипуляций. И кто теперь кем манипулирует?

— И вам не будет жаль задерживать слабую сеньориту? Неужели вы меня посадите в каменную холодную камеру с соломенным матрасом и крысами, бегающими по стенам и полу?

Всеми силами показывала, какой я нежный цветочек: голосом подрожала, ресницами затрепетала, наконец, сложила губы в подобие обещающей улыбки. Вы только отпустите меня, сеньор, – и дальше будете решать проблемы своей страны, не подставляя мою фигуру в ваши уравнения. Главное, чтобы никакие мои действия нельзя было подвести под покушение на принца. А то ведь неминуемо заработаю на отрубание головы. Смерть, хоть и правильная, в мои планы не входила, а входила жизнь, долгая и счастливая. Да и не хочется остаться в памяти потомков маньячкой, которая выбирала жертвы по наличию титула. С королем не вышло, решила на принце потренироваться…

— Жаль, Катарина, поэтому хотел бы этого избежать, что возможно только в случае, если вы признаетесь. Мне отдать приказ о вашем аресте?

Губы улыбались, но глаза говорили, что отдаст и не поморщится. Бросит бедную меня на съедение крысам. Что за монархи пошли? Так и норовят в тюрьму засунуть. Этот хотя бы голову не собирается отрубать. Пока. Но и отпускать просто так не собирается.

— И что вы сделаете со своим знанием? – мрачно поинтересовалась.