Книга Клановые игры, страница 165 – Бронислава Вонсович

— Вы не возражаете, Елизавета Дмитриевна, рассказать мне все в деталях дома? – Целитель выразительно покосился на возницу. – Мне бы хотелось понять, откуда у вас взялась уверенность, что Фаина Алексеевна примет во внимание мои слова о проблеме.

— Разумеется, Владимир Викентьевич. – Я зевнула, только сейчас поняв, в каком напряжении находилась все это время. – С превеликим удовольствием.

Ехали мы быстро, комья снега так и летели из-под копыт лошадей во все стороны, и остановились только один раз, в Ильинске. Владимир Викентьевич жестом подозвал мальчишку с газетами, вопящего во всю свою луженую глотку с такой силой, что наверняка при желании можно было бы услышать с другого конца города:

— Покушение на наследника! Преступникам удалось скрыться!

Почему-то я сразу вспомнила, что Николая переводили в дворцовую охрану, и испугалась за него. Вполне возможно, что там вовсе не было покушения, а была попытка Рысьиной подставить Хомякова. В порядочность своей родственницы я не верила ни на кончик ногтя. Она делала то, что представляло интерес для клана, выбирая при этом средства, исходя только из их эффективности. «Цель оправдывает средства», – кажется, так кто-то говорил в моем мире.

— Что там? – встревоженно спросила я у уставившегося в газету Владимира Викентьевича.

— Покушение неудачное, – бросил он, не отрываясь от статьи. – Даже не до конца пробили щит одного из охранников, который заметил нападающего и закрыл собой наследника. Уходили короткими телепортами по заранее выработанному маршруту с обманками для преследователей.

— А кто покушался?

— Вот найдут, тогда и узнают.

Предотвращая дальнейшие расспросы, Владимир Викентьевич передал газету мне, но я там не нашла ничего, кроме того, о чем он уже упоминал. Разве что в статье были намеки на предыдущие нападения, из чего следовало, что это – не первое и не последнее и что должность в дворцовой охране отнюдь не синекура. И хоть в статье не было фамилии Хомякова, строго говоря, там вообще фамилий не было, но за Николая стало еще тревожнее.

И беспокойство никуда не уходило все время, что я рассказывала Владимиру Викентьевичу о «смотринах», обедала, даже делала уроки. Но куда больше я взволновалась, когда ко мне внезапно ворвалась взбудораженная Оленька. Правда, причиной ее прихода оказались не проблемы брата, а визит кузена.

— Саша был очень зол. – Оленька выразительно закатила свои голубые глазки. – Не просто зол, а в бешенстве. Он у нас появился, еще не успев остыть после Рысьиных, и сразу попытался у меня выведать, не было ли у тебя чего с Колей. Но не на ту напал, – гордо сказала она. – Я ничего не выдала, даже то, что вы вдвоем, без меня, ходили в синематограф. Сказала, что в святилище он тебя водил по моей просьбе. – Она вздохнула. – Но мне кажется, кузен не поверил, потому что переключился на допрос Пети. Но тот-то вообще ничего не вспомнил, кроме того, что мы в гостиной как-то танцевали. Но все равно злится Саша так, что дым из ушей идет.

Она тоненько хихикнула и закрутила пальчиками спираль возле ушей, долженствующую обозначать тот самый дым, а потом уставилась на меня, ожидая объяснений. И я ее не разочаровала, выложив почти все, что сегодня случилось.

Разумеется, Волков не успокоился и встретился сразу после уроков в гимназии. Точнее, не встретился, а встретил, поскольку он меня ожидал у входа, с ленивой миной читая вывеску на здании. Я понадеялась, что это занятие его увлекло куда больше, чем ожидание, и попыталась незаметно проскользнуть за спинами одноклассниц, вместе с которыми вышла с занятий. Но не тут-то было. Волков повернулся, словно имел встроенный радар, и безошибочно уставился на цель.