Книга Чтоб ты подавился!, страница 76 – Виктория Браунли

* * *

Поставив новый кекс в духовку, я вернулась к рыбному пирогу. Может, они не будут доведены до идеала, но, по крайней мере, у меня еще был шанс.

Я пыталась дышать ровно.

В этот момент на пороге возникли Макс и Карла. Первым делом она понюхала воздух – мой горелый бисквит! Я почувствовала, что краснею. Но, хотя она и уловила запах, сделала вид, будто ничего страшного не происходит.

Они с Максом молча обошли кухню, глядя, как мы готовим, анализируя и оценивая.

Хоть я и сосредоточилась на готовке, но все же слышала, как они восхищаются Бальтазаром, как подбадривают Генри и просят его поторопиться.

И вот они подошли ко мне.

— Привет, Хлои, – произнесла Карла.

Я пыталась сохранять спокойствие, но не могла отделаться от мысли, что этот миг изменит все. Карла Дури смотрела, как я готовлю, и это могло стать или самым счастливым, или самым унизительным моментом в моей жизни.

— Bonjour,– нервно произнесла я.

— У тебя есть все, что нужно? – спросила она.

Я с трудом сдержала смех. Даже кухня Дрю не была столь внушительной.

— Здесь замечательно, – призналась я.

— А что ты готовишь? – спросил Макс.

— Мамин рыбный пирог и ламингтонские кексики… если все будет хорошо, – сказала я. Хотелось бы мне звучать более уверенно, но в паре сантиметров от моей ноги в корзине лежал сгоревший бисквит. Забыть о нем было трудно.

— Это ваше самое впечатляющее блюдо? – спросил Макс. Кажется, он играл роль плохого полицейского.

— Я думаю, красота в простоте, – заметила я.

— Как мило, – проворковала Карла.

— Цигель-цигель, – резко выдохнул Макс.

И они вышли из кухни.

Я сделала глубокий вдох, радуясь, что хотя бы получила от Карлы позитивный отклик.

До того момента, как мы представим свои блюда Карле и Максу, оставалось сорок минут.

Я поджаривал золотистые кусочки курочки и одновременно пытался – хотя и безуспешно – сделать айоли. Первая попытка провалилась, и я пребывал в упадочном настроении.

Увидев размах приготовлений Бальтазара и Хлои, я решил поднажать и приготовил еще и шоколадное крем-брюле с чили, которое собирался в последнюю минуту довести до карамелизированной корочки газовой горелкой. Блюдо получилось вкусным, хотя и немного островатым. Когда я сказал Карле о своей задумке, она назвала ее «интересной», что, казалось, было позитивной оценкой с ее стороны, а Макс заявил, что я взял слишком высокую планку. Mon dieu!

С другой стороны, Бальтазар уже составлял шарики крокембуша в пирамидку, и, судя по всему, был близок к успеху. Я был уверен, что где-то он да смухлевал. Но с тех пор, как он спалил кекс Хлои, я за ним приглядывал и не заметил ничего непотребного.

Хлои как одержимая проверяла свой кекс. Она постоянно нервно постукивала деревянной ложкой по столу. Что-то продегустировала у плиты, и лицо ее расплылось в блаженной улыбке. Вид ее губ, касающихся деревянной ложки, чуть не заставил меня бросить полотенце и сдаться, но я каким-то чудом взял себя в руки. Я был рад, что у нее все наладилось.

Время шло, и тут я увидел, что Хлои снова исчезла в кладовой.

Я уже начал вынимать курицу из духовки, но тут краем глаза заметил, что Бальтазар потопал к ее духовому шкафу.

Он дотронулся до регулятора температуры, и я с бешенством во взгляде посмотрел на него.