Книга По ту сторону любви, страница 125 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Она колеблется, затем кивает. Шаркает к прикроватной тумбочке, выдвигает ящик и, покопавшись в нем, протягивает мне скрепку. Я разгибаю ее, засовываю в замок и двигаю, пока тот не щелкает, а потом проскальзываю в ванную.

Мэй – расплывчатое пятно за матовым стеклом. Она всхлипывает, сжавшись в комок в углу. Я глотаю пар пополам со страхом, не решаясь подать голос.

— Мэй?

Сквозь шум воды пробивается еще один всхлип. Я чертыхаюсь, хватаюсь за ручку и распахиваю дверь в душевую. Мэй сидит на кафельном полу, прижав согнутые колени к груди, тело покрыто синяками. Она дрожит.

— Уйди, пожалуйста, – задыхаясь, выдавливает она и сжимается еще сильнее.

Я падаю на колени рядом с ней, вода хлещет сверху, стекает по волосам, шее.

— Никуда я не уйду.

Я смаргиваю воду и слезы, обнимаю девушку, прижимаю к себе и укладываю подбородок ей на макушку. Она дышит неглубоко, тело дрожит даже в обжигающе горячей воде. Я тянусь, чтобы выключить душ, потом сильнее прижимаю ее к себе, пальцы стискиваются на ее голой спине, скользкой от воды. Мне хочется проломить стену кулаком, но мягкий голос матушки Гуо гасит мою ярость.

— Маркус.

Она стоит в дверях, держа в руках пушистый фиолетовый халат. Если я потянусь за ним, отпущу прижавшуюся ко мне Мэй. Если я отстранюсь, увижу ее всю. Целиком. Все, о чем я сколько фантазировал. Но я не хочу видеть ее такой – всю в отпечатках, оставленных Ником.

Я сжимаю челюсти и хватаю халат одной рукой. Не отрывая глаз от лица Мэй, я набрасываю его на нее, мягко размыкаю ее обвившие колени руки и просовываю их в рукава. Сглатываю, изо всех сил стараясь, чтобы взгляд не скользнул ниже.

Когда мне удается сделать так, чтобы халат прикрывал большую часть ее тела, я прижимаю Мэй к груди, поднимаю, выношу из душа, из ванной и иду по коридору. Халат распахивается, и ее обнаженная грудь будто прожигает мою насквозь мокрую футболку. Я стискиваю зубы, укладываю девушку на кровать и запахиваю халат. Каждый раз, когда я моргаю, перед глазами встает ее избитое тело и во мне закипает гнев.

Вместо того чтобы ударить по стене или что-нибудь разбить, я забираюсь к ней на кровать, ложусь рядом, прижимаюсь губами к ее лбу. Голос в голове беснуется, приказывая что-нибудь швырнуть. Найти Лицегрыза. Сделать ему больно.

Мэй все так же лежит, свернувшись в клубок. Зажмурив глаза и прикрыв лицо ладонями, она словно старается отгородиться от меня. Я убираю волосы у нее с лица и вижу ушиб на щеке – такой же, как в тот вечер, когда она впервые пришла на Базу. На брови и вдоль линии роста волос запеклась кровь. Мочка одного уха порвана, распухла, покраснела.

Желудок подкатывает к горлу, меня вот-вот стошнит, но вместо этого я провожу рукой по ее лбу, а потом глажу по щеке, стараясь не задеть ушиб.

— Мэй, – шепчу я, – посмотри на меня. Пожалуйста.

Она отворачивает голову, и я вижу фиолетовые синяки в форме пальцев, обхватывающие шею. Он пытался ее задушить?

Я срываюсь с кровати, несусь в туалет и едва успеваю добежать до унитаза – меня выворачивает. Выплескиваются все эмоции сегодняшнего вечера – волнение и адреналин от проведенного с Тавой выпускного, любопытство, надежда, предательство отца. То, что я испытал, увидев Мэй такой. Я цепляюсь за унитаз обеими руками, и меня снова рвет. Что Ник с ней сделал?