Книга По ту сторону любви, страница 26 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Когда он снова обнимает меня сзади, я закрываю глаза и глотаю комок в горле. Надо забыть про Маркуса. Думать о Нике. Но когда его рука начинает возиться с пуговицей на моих джинсах, я перехватываю ее.

— Я не готова. – Слова застревают в горле, сердце колотится, словно подталкивая меня к двери.

Он кусает меня за шею. Я вырываюсь, разворачиваюсь к нему.

— Прекрати, Ник.

Он рычит проклятье.

— Что с тобой не так?

Огонь в его глазах сжигает все, что там еще оставалось мягкого.

— Мне нужно идти. Родители могут подумать что-то не то.

— Что, например? Тебе восемнадцать. Я ждал достаточно.

Он снова хватает меня, толкая к кровати, пока я не падаю на нее навзничь. Ник нависает надо мной и прижимает мои руки к кровати, скользя губами по шее.

— Я сказала – прекрати!

Я извиваюсь под ним, но он рывком притягивает меня ближе. Паника, сдавившая грудь, вырывается из горла криком. Он глушит его поцелуем, но я отворачиваюсь, сжимаю губы.

— Мне надоело, что ты меня дразнишь, – рычит он.

Я отвожу голову, вены пульсируют адреналином. Пальцы Ника скользят под мою футболку.

— Я даю тебе все, чего ты хочешь. Теперь моя очередь.

Я со всей силы бью его коленом в пах. Ник орет и скатывается с меня. Я вскакиваю на ноги, рвусь к двери, но он хватает меня, разворачивает, спотыкается – и мы валимся на ковер. В падении я ударяюсь щекой о прикроватную тумбочку.

Он прижимает меня лицом к полу, красные и оранжевые цветы на ковре сливаются в пятна, звуки приглушаются. Я держусь за лицо, пытаясь прийти в себя. Под ладонью нарастает пульсирующая боль, слезы жгут глаза, я задыхаюсь.

Комната кружится, я мысленно умоляю ее остановиться. Ник переворачивает меня на спину. Он нависает, глаза жадные, руки еще жаднее.

— Ник! – Чей-то голос врывается в комнату, и мое сердце бросается к нему.

Я вижу Чаза. Он смотрит то на Ника, то на меня.

— Вон! – рявкает Ник, голос у него, как наждак.

Чаз качает головой, показывая за спину, и бросает на меня короткий взгляд.

— Тебе нужно в город, разобраться кое с чем.

— Разберись сам, – огрызается Ник, но Чаз не двигается с места.

— Не мой уровень. Нужен ты.

Ник чертыхается, кое-как поднимается и уходит пошатываясь. Грудь вздымается, сердце стучит где-то в горле, но я лежу, стараясь не шевелиться – не напоминать Нику о себе.

Чаз награждает меня тяжелым взглядом, пригвождая к полу, а потом уходит. Мышцы резко расслабляются, лопатки вжимаются в ковер. Вся дрожа, я прижимаю колени к груди. Слезы обжигают распухшее горло.

Где-то хлопает дверь, и хрустальные подвески на люстре дрожат у меня над головой. Их сотни, но даже все вместе они не способны разогнать тьму, растущую внутри. Ник никогда раньше не причинял мне боль. Он дарил подарки. Обещал оплатить кулинарный колледж, говорил, что я могу жить в одном из его домов. И я позволяла. А сейчас я почти позволила ему взять то, чего не хотела отдавать.

Я кладу ладонь на отзывающееся болью место удара, как будто могу спрятаться от случившегося на этом кроваво-цветочном ковре. В пальцы возвращается чувствительность, и когда я слышу скрип стульев внизу, то вскакиваю, хватаясь за кровать, чтобы удержаться на ногах.

Бросив взгляд на открытую дверь, я провожу тыльной стороной ладони по шее – там, где остались влажные следы от губ Ника. Приглаживаю футболку. Дрожащими пальцами застегиваю пуговицу на джинсах. Я цела. Все на месте. Кроме того, что внутри.