Книга По ту сторону любви, страница 70 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Маркус приваливается к кирпичной стене, переводя дыхание.

— Мэй, это что за типы?

Его левый глаз уже опух, от брови тонкой струйкой стекает кровь.

И что мне на это ответить? Если скажу правду, все закончится. Если промолчу, тоже, просто чуть позже. Как ему доверять мне после этого? Я оглядываюсь вверх по улице, вниз, по сторонам. Ника, может, и нет в городе, но за мной следят его ребята. Я сжимаю челюсти и проглатываю металлический привкус – смесь ярости и разбитого, истекающего кровью сердца. Он все разрушил.

— Маркус, мне так жаль. Я не хотела всего этого.

Он раздраженно стонет, отталкивается от стены и, сгорбившись, хромает к своему дому. Я иду за ним, сама не зная зачем. Может быть, стоит просто пойти домой и запереться в комнате? Или сбежать куда подальше. За углом я замечаю сумки Маркуса – теперь у меня хотя бы есть повод проводить его до дома. Я поднимаю их, и он останавливается.

— Почему ты их защищаешь?

— Я не защищаю их, я защищаю…

Себя? Свою семью? Но явно не его.

— Они тебе друзья?

— Нет. – Голос ломается, я с трудом сдерживаю отчаяние.

Он поворачивается ко мне, держась за ребра.

— Тогда расскажи, кто они, а то я немного запутался. Может, у меня сотрясение – после того, как меня приложили об асфальт. – Его глаза затуманены гневом, болью и усталостью. – На меня напали, и ты их знаешь. Думаю, теперь точно пора закончить с секретами, как считаешь?

Кровь заливает Маркусу глаз, он вытирает ее и чертыхается.

Я не отвечаю, и он извергает очередное ругательство в асфальт под ногами, выхватывает у меня сумки и хромает дальше, за угол. Я закрываю глаза, во мне оседает темнота обшарпанного переулка. Но я не хочу ее. Я хочу все рассказать Маркусу. Он заслуживает правду.

Я поворачиваю за угол, он как раз яростно набирает код домофона. Когда раздается звуковой сигнал, я открываю перед ним дверь. Он говорил, что отца нет дома, но, если он все-таки там, эта ночь станет еще хуже.

Маркус хватается за перила и медленно тащится на второй этаж. Я жалею, что впутала его во все это. Что сходила на эту игру. Что в этом доме нет лифта. Что от Ника нельзя избавиться простым звонком в полицию. В этой ситуации вообще ничего не получится сделать «просто». А труднее всего – найти в себе силы все закончить. Но я должна это сделать.

Мы наконец добираемся до его квартиры. Когда Маркус берется за дверную ручку, руки у него дрожат. Он резко распахивает дверь, его злость окатывает меня горячей волной. Сумки падают на пол.

Я захожу следом, пододвигаю ему барный стул. Парень осторожно садится на него, опустив взгляд на руки, лежащие на столешнице.

— Кто они? – Голос у него хриплый, глаз заплыл, скула вся в багровых пятнах.

Я достаю из аккуратной стопки в морозилке пакет горошка. Маркус закрывает глаза, набирает в легкие побольше воздуха и выдыхает с потоком ругательств.

— Что мне сделать? Как тебе помочь?

— В шкафу в прихожей есть аптечка.

Я бросаю горошек на стойку и бегу в коридор. Мир замер, а правда написана на покрытом кровоподтеками лице Маркуса. Я готовлюсь к вопросам, которые вот-вот воздвигнут между нами стену.

Распахиваю дверцу шкафа, хватаю красную коробку и спешу обратно к нему, открывая ее на столе. Он подтягивает ее к себе и роется внутри, пока в конце концов не находит рулон пластыря. Задрав толстовку до груди, парень шипит сквозь стиснутые зубы. Я подхожу к нему, дрожащими пальцами помогая стянуть ее через голову. Он ловит мой взгляд, но тут же опускает глаза на опухший торс и неловко тянется к пластырю.