Книга По ту сторону любви, страница 95 – Эмили Кокс, Николь Аллен

Я никогда не смогу рассказать ему правду.

Если я впущу в себя тьму Ника, она задушит все мои тайны, все чувство вины, все воспоминания о Маркусе, все счастье и всю надежду. Но может, пустота – это лучше, чем осколки моего сердца, раздирающие изнутри. Поддаться Нику – самый быстрый способ покончить со всем этим и вернуться в реальность.

Остаток ужина я смотрю прямо в темноту, таящуюся за его глазами, и только когда его губы прижимаются к моим, заставляя меня ответить на поцелуй, я закрываю глаза. Это его способ донести до меня истину перед уходом.

И даже после этого его тьма остается со мной, волочится следом до самой комнаты. Она тянет меня на пол и накрывает с головой, пока я не выплакиваю все, что еще живо внутри. И вдруг – вибрация телефона, вспышка света в черной тишине.

Я поднимаюсь с пола, достаю мобильник и читаю, схватившись за горло.

Маркус: Мэй, мне жаль. Все случилось так быстро, а потом бабуля пришла и… Черт. Прости меня, пожалуйста. За то, что я наговорил до ее прихода. За то, как неприятно себя повел. Бабуля хотела поболтать, поэтому пишу только сейчас. Можно я позвоню?

Я моргаю, в голове туман, сотканный из надежды и реальности. Нужно с этим покончить. Сейчас. Наши с Маркусом отношения и так висели на волоске, а теперь Ник их оборвал. То, что у нас было, рухнуло и разбилось вдребезги вместе с моей надеждой. Маркус все равно однажды ушел бы, увидев мой мир. Он бы никогда не понял. Я и сама его не понимаю.

Задержав дыхание, я не свожу глаз с экрана, с которого на меня смотрят слова Маркуса. Но пальцы – холодные, непослушные – печатают ответ и отправляют его:

Мэй: Думаю, нам нужно взять паузу.

Вибрация: новое сообщение.

Маркус: ЧТО?.. Нет. Нам просто нужно поговорить. Мне жаль, что я разозлился и сказал то, о чем теперь жалею. А насчет бабушки не волнуйся, все нормально, мы поговорили. Мы со всем справимся, только, пожалуйста, ответь на звонок.

Телефон вибрирует, и я прижимаю руку к сердцу, чтобы оно не услышало звонок Маркуса, а потом быстро, пока не закончилась выдержка, набираю ответ:

Мэй: Мне нужно немного пространства.

Видеозвонок. Фото Маркуса на экране улыбается мне так солнечно, что я прищуриваюсь, потом зажмуриваю глаза и кладу телефон экраном вниз, чтобы заглушить сигнал. Через пару секунд приходит еще одно сообщение. Я глубоко вдыхаю и переворачиваю телефон.

Маркус: В буквальном смысле или в переносном?

Грудь сдавливает, но это единственный способ окончательно убить надежду.

Мэй: И то и другое.

Я со всей силы швыряю телефон в стену, надеясь, что он разобьется, а потом скрючиваюсь на полу.

Через несколько минут кто-то стучит в мое окно, и я прижимаю ладони к глазам, вытирая слезы. Три удара – пауза – два удара. Это не просто кто-то. Это Маркус. Я сажусь и смотрю на занавешенное окно, будто взглядом могу распахнуть шторы. Ноги дрожат. Все, что нужно, – открыть окно и сказать ему правду. Убежать с ним, куда бы он ни направился. Но меня все еще окутывает тьма Ника. Я не хочу, чтобы Маркус ее видел, поэтому снова сворачиваюсь в клубок на полу и лежу, вонзив ногти себе в руку, пока стук не затихает.

* * *

Звенит звонок, и вся моя группа по матанализу выбегает из кабинета – начались трехдневные выходные. Завтра выпускники отправятся в Санта-Круз – последняя поездка всем классом. Ну, почти всем. Я и шагу не могу ступить из квартиры, не думая о том, что за мной следят люди Ника. Они – постоянное напоминание о последствиях моих действий. Сегодня Ксандер ехал за моим автобусом до самой школы. Мне остается только надеяться, что Маркус без происшествий добрался до дома после того, как приходил ко мне. Он и так достаточно пострадал из-за моих ошибок.