Книга Глаша 2, страница 129 – Лана Ланитова

— Как какой? Ты что! Вольский Константин Федорович.

— И что? Что ему угодно?

— Вот уж не знаю, пришел мрачнее тучи. Злой какой-то. Не застал тебя, ушел прямо в шубе, и в сапогах, по коврам. Мари еще не видала. Сказал, что через час вернется. И без цветов и подарков.

— Довольно цветов и подарков, – безразлично отмахнулась Глафира, стягивая с руки перчатку.

— Ты знаешь, он скоро вернется, а я пока спущусь к себе, от греха подальше. А позднее вернусь. Хорошо?

— Да, Танечка, иди.

Глафира дремала на кровати, когда раздался короткий стук, и без ответа в комнату вошел взбешенный Вольский.

— Что вам угодно, сударь? – холодно спросила Глаша.

— Ах, сколько выдержки и самообладания, – презрительно обронил он. – Вы разговариваете со мной так, будто вовсе не девка, а светская матрона или того хуже – сама императрица. Надо же! Сколько патетики и жалкого лицемерия при скверной игре.

— Я не понимаю вас, князь, – Глафира привстала с подушки. – Мы не договаривались с вами о встрече. Прошу вас, покинуть мою комнату.

— Ах, я попал к вам вне очереди? Да? Какая незадача! На вас же здесь идет настоящая охота. Ваши свидания разыгрывают в карты за высокие барыши. О вас гудят в каждой курительной комнате. Славят ваше имя по столице, как имя самой искусной соблазнительницы. О вас скоро будут судачить на Адмиралтейском бульваре. И каждая прачка в этом городе будет знать ваше имя.

У Глаши задрожал подбородок.

— И что? Разве мы встретились с вами на светском приеме, сударь? – в глазах закипали слезы. – Или вас кто-то ввел в заблуждение, что сие учреждение не дом свиданий, а пансион благородных девиц? О сударь, мои пансионы остались далеко в прошлом. И такой же, как вы, светский щеголь и красавец, только моложе вас, привел меня на порог этого дома. О, он не сделал это лично, нет. Также как и вы, он был и остается человеком чести. Но рок, судьба, провидение – сделали все это за него.

— Но я же вас просил. Я дал много денег! Неужто вам мало?

— Мне? Довольно. Только здесь я не принадлежу сама себе.

— Мари? Откуда столько подлости?

— Не утруждайте себя высокопарной риторикой! Вы снова забываетесь, где находитесь.

— Ах, так?! Ну, что же. Я полагаю, что моих денег, приплаченных авансом, вполне достаточно, чтобы вы, сударыня, тут же обслужили меня.

— Всенепременно. Вам первому назначат день и час. А сегодня я отдыхаю.

— Перетрудились, чай?

— Не ваше дело.

— Нет, мое. День и час? Да я не просителем к вам явился. Мой княжеский род берет свое начало еще со времен Петра Алексеевича.

— Поздравляю.

— Ну, нет! Ты примешь меня тотчас и незамедлительно.

Он быстро разделся, скинув небрежно фрак и сапоги, и закрыл комнату Глаши на ключ.

А после вернулся к ее кровати. У него дрожали руки, а тонкий батист исподней рубашки оттопыривался внушительным членом.

— Поворачивайся задом. Я люблю брать женщин именно так. И тебе я засажу, словно кошке. Тебе понравится, похотливая блудница.

Сильные руки перевернули Глашу на живот и подтянули круглый зад к краю кровати. Он на минуту задержался, рассматривая ее розоватые, круглые ягодицы. От внимательного взгляда князя не ускользнул плавный изгиб тонкой талии, нежная кожа, молочные плечи с растрепанными прядями русых волос. Он не ожидал такой беспомощности и податливости ее тела. Тонкий шов на бледно-фисташковой рубашке, отороченный белым кружевом, разделял спину поперек. Шелковый мятый подол, аромат женского тела, его постельная теплота – все это поднимало в нем острое возбуждение, граничащее с чувством восторга и слепого обожания. О, как он любил и желал эту женщину.