Книга Глаша 2, страница 5 – Лана Ланитова

Придя под утро из трактира, он проспал в своей знаменитой бане почти до обеда следующего дня. Когда проснулся, сильно болела голова. Глаша снилась ему всю ночь. Во сне она была нагая и бежала по дороге, пытаясь спрятаться, защититься от невидимых преследователей. Ее волосы растрепались на ветру. Она была напугана, огромные глаза смотрели с мольбой.

— Глаша, стой! Остановись же, глупая. Вернись, – хрипел он.

Прогнав навязчивый сон, он долго приходил в себя, пил квас и огуречный рассол. К вечеру его навестил Игнат. Он явно хотел услышать новости о Глафире Сергеевне.

— Не спрашивай ничего, Игнатушка… Не увидим мы более нашей Глафиры Сергеевны.

— Что так? – Игнат плохо скрывал волнение.

— Да, так. Барин твой не в своем уме, видно, раз разрешил ей ехать на все четыре стороны.

— Да, как же так? Пропадет ведь барышня. Она же сирота.

— Не трави душу. Сам себе места не нахожу. Не сыщиков же за ней по дорогам посылать. Веришь, словно наваждение нашло. Прогнал я ее. А она все плакала, руки ко мне тянула. А я, дурак, деньгами откупился. И Елистратишке ее денег дал, чтобы он молчал и не разыскивал ее.

— Ты был у него?

— Да, вчера. Имел неудовольствие. Дом сырой, темный, словно склеп. Как представлю, что она там жила несколько месяцев, так казнить себя начинаю. А еще более за то казню, что отпустил ее. Надо было снять ей квартиру, что ли… Пропадет же с этой своей рыжей дурехой.

— Да уж, невеселые вести…

— Вот, что у меня за характер такой гадкий?! А? Чем больше мне о любви и чувствах баба талдычит, чем больше навязывается, тем более я мечтаю прогнать ее с глаз долой. А эта сначала только плакала, в любви объяснялась, а как оделась, лицо гордое. Стоит и в мою сторону уже не глядит. А как край ее юбки мелькнул предо мной прощально за порогом, вот за этим, – Махнев ударил кулаком по косяку. – Так я тут же, вроде, как опомнился. Закричать вослед хотел, вернуть. Но сдержал себя. Зубы сжал. Не позвал. Она и уехала. Видно, уже не свидимся.

Игнат молчал, хмуро глядя в окно.

— Ну, еще ты меня своим молчанием казнить, что ли станешь?

— Не стану. На все здесь твоя воля…

— Ну и женился бы сам тогда на ней.

— Я бы женился, только ты бы разве дал?

— Правильно мыслишь. Не дал бы, – осклабился Владимир.

— Вот то-то же. Сам не гам…

— Не продолжай. Захотел жениться? Я женю тебя вмиг.

— Ничего я не хочу. Поехали, твоё благородие, нас купец Белоглазов ждет.

— Не поеду сегодня никуда. Не до дел мне нынче. Принеси лучше водки из погреба и пожрать. Да, и девок к вечеру приведи пару. Или трех.

Всю неделю Махнев пил и кутил в своей бане, пытаясь унять неожиданную тоску по своей кузине.

Но, ничто не вечно в этом мире – унялись, притупились, внезапно вспыхнувшие чувства к Глафире Сергеевне, посетившие сердце нашего ветреного героя. А когда, совсем не к месту, возникал её образ в услужливой памяти Махнева, он тут же гнал его, словно старый сторож навязчивую, бездомную собачонку с барского двора.

* * *

К ночи третьего дня беглянки остановились на постоялом дворе, последнем на пути к Нижнему Новгороду. Они оплатили отдельную комнату, куда хозяйка принесла им горячего чаю, теплой воды в кувшинах и нехитрой еды – пирога с капустой и простоквашу.

— Поешь еще, – уговаривала Татьяна Глашу.

— Я не хочу, Танечка…